Сусанна была красивой, своевольной, резкой и прямолинейной до грубости, но за этим скрывалась невероятно добрая, ранимая натура. Она готова была помогать всем по первому требованию или даже без оного, без рассуждений и оглядок. Несмотря на резкость, ее любили все, кто к ней приближался, и, порой, казалось, что стоило ей заговорить с человеком, как он немедленно становился ее преданным другом. В детстве я ее недолюбливала и побаивалась: она могла наказать нас с Витой за малейшую провинность, не разбирая, кто прав, кто виноват - обеим доставалось поровну. Время от времени она отправляла нас в разные углы комнаты, где мы должны были подолгу стоять без движения, что было совершенно чудовищной пыткой (дома меня никогда так не наказывали). В довершение она нередко обещала насыпать в угол горох и поставить нас туда на колени, видимо, она так часто повторяла свою угрозу и настолько поразила этим мое воображение, что мне это стало казаться чем-то реальным. Когда много лет спустя, я рассказала ей об этом, она долго смеялась, ничего подобного не было - лишь слова, которым никто, кроме меня, значения не придавал.
Через несколько лет после нашего знакомства Сусанна с Витой совершенно неожиданно исчезли из Балтийска - уехали в Москву и больше уже не возвращались. Взрослые что-то приглушенно и с жаром обсуждали, спорили, но мне доставались лишь какие-то огрызки информации. Я знала только, что Сусанна поссорилась с мужем, и решительно в одночасье покинула наш славный город. Ее муж погоревал-погоревал и, как водится, женился на не замедлившей подвернуться кандидатке. Наташа - новая жена Рема - поспешила родить сначала одного, а потом и второго ребенка. Оба (и Сусанна, и Рем) впоследствии немало сожалели о своем скоропалительном разбеге.
Мне очень не хватало моей подруги, и поскольку я всю жизнь мечтала иметь сестру или брата, я быстро сочинила историю о родной сестре, с которой нас трагически разлучили. Я еще долго рассказывала всем вокруг эту жуткую историю, обраставшую по мере повторения все новыми и новыми раздирающими душу подробностями.
А с Витой и Сусанной наша дружба на этом не прекратилась. Мы часто ездили друг к другу, постоянно перезванивались. Сусанна стала не только маминым, но и моим личным другом и советчиком. Бывая в Москве, вся наша семья, родственники и близкие друзья всегда останавливались у Сусанны, а затем и у Виты, поселившейся в более просторной квартире. Мы даже помыслить не могли остановиться где-нибудь в другом месте, это было бы воспринято как несмываемое оскорбление - нам бы такого предательства никогда не простили. Когда, приезжая, я навещала кого-то из друзей и оставалась там ночевать, чтобы не тащиться ночью через всю Москву, по возвращении меня всегда встречал обиженный тон и неодобрительные взгляды.
За долгие годы нашей дружбы мы съели вместе немало соли. Сусанна и Вита так часто приходили на помощь, без рассуждений и сомнений, что это стало привычным, приобрело некий налет обыденности и даже перестало должным образом цениться. Никогда и ни с кем больше нас не связывали такие по-настоящему родственные отношения - это был один из самых замечательных подарков, которые преподнесла нам судьба.