— Окунуться, — отвечаю не глядя. — Слишком напекло.
Пляж: место, где можно показать всё, кроме глаз.
(Янина Ипохорская)
— Полей, а то сгорят.
— Жара мало.
— Переверни.
— Не так насадил.
— Аднака, угляй мала.
Со всех сторон на бедного Кота сыплются рекомендации. Спецназовец едва успевает следить за дымящейся, ароматной, разделанной ногой тавра. Запах наполняет рот слюной, все хотят поучаствовать в священном действии готовки, но к вертелу никто не спешит притрагиваться. За советы же денег не берут.
Я не участвую в обсуждении. Пытаюсь отогнать горячие мысли. Сижу на покрывале в черном водолазном костюме с капюшоном и кевларовой маске. Один-единственный запакованный. «Зори» и поляницы щеголяют в плавках и купальниках. Мои девушкой гурьбой окружили меня, будто замок в осаде. Идеальные стоячие груди Аллы щекочут извивающиеся змейки. Белоснежка стоит спиной к моему лицу, дым от костра обвивает ее белоснежные ягодицы. Нет, это бесполезно. С тяжким вздохом прикрываю стояк полотенцем.
Аяно упирается кулаком в голый живот. Лицо красное-красное, а выпила-то всего одну стопку самогона. Полстопки даже. Вот тебе и азиатский метаболизм. От капли водки вусмерть.
— Так, Кот. ик…Я не поняла, — негодует командир. — Куда ты смотришь? Ик… На мясо смотри, слепошара.
— Вот именно! Я вообще-то слепой! — не выдерживает Кот. — Я не вижу, готово мясо или нет! Только векторы огня! И я веган! Сами готовьте этого демона, живодеры!
— Тогда уже демонодеры, — поправляет Бестия, глянув на меня с ухмылкой. Киваю в ответ, мол, оценил шутку, и девушка довольно прикрывает глаза веками. Как мало ей надо, оказывается.
— Котя, у тебь ляпы лавкие, аднака, — заявляет Али, не отрывая багровых глаз от румянящейся телятины, — Кашачьи веть! А подсипь уголька.
Решаю глянуть, чего они там наворотили. Может, правда, тавр-гриль поможет отвлечься?
— Ясна, попу подвинь. Хочу глянуть, — говорю рыжей, заслоняющей вертел.
Она, хмыкнув, с недовольной миной убирает из моего обзора купальные шортики.
Бросаю быстрый взгляд на мясо.
— Да готов уже шашлык, — авторитетно заявляю, все-таки в Страшном мире не одного панцирного быка слопал. — Убирайте на подносы. А командиру больше не наливайте.
— Так, я не поняла, — смотрит на меня косыми глазами Аяно. — Пернучик, ты чего раскомандовался? Я русская! Мне бутылка водяры — хоть бы хны. Ни в одном глазу, вишь.
«Зори» и поляницы недоуменно переглядываются.
— Чего говорит командир? — Вендиго чешет мохнатый лоб. Салад пожимает плечами.
— Аяно, солнышко, — говорю я нежно по-японски. — Ты сейчас заявляла, что русская, на диалекте Киото.
Лицо японки вспыхивает.
— Ах, ты!
Качая бедрами, Аяно подходит ко мне вплотную. Только координация у нее сейчас ни к черту. Девушка вдруг падает на меня, ловлю ее за плечи у самой земли. Но, немного опаздываю — японка впечатывается лицом в мой пах. Ворс полотенца сминается. Обтянутая нейлоном гидрокостюма возвышенность Эразина упирается девушке в открытый рот. Она инстинктивно смыкает губы, и в непонятках водит языком.
— Муфф? — Затуманенные глаза Аяно вдруг проясняются. На миг мы застываем в пикантной позе — я и японка между моих ног с выпяченной вверх попой.
— А-а-а! — отскакивает она назад и падает ягодицами на скалистый берег. — Тьфу! Голова закружилась просто! Ничего не было! Не было! Ясно?
— Да, Мононоке? — рыжая подхватывается.
— Да не тебе это! Всем! Ясно, что этого не было?
Вот и протрезвела наш командир, хе.
— Уж постараемся сделать вид, — надменно говорит Белоснежка, качнув «персиковыми» грудями.
Ясна пробует сгладить конфуз предложением:
— Давайте покушаем мяско, пока горячее. — она передает первую тарелку с дымящейся таврятиной Аяно, как командиру. — И выпьем что-нибудь.
— Пить я больше не буду, — рычит насупленная японка, бросив на меня рассерженный взгляд.
Ась? Не догнал. Что за претензионный «зырк»? Такое ощущение, будто это я ее спаивал.
Спецназовцы и поляницы шустро разбирают блюдо, ведь за этим они и приехали в долину в Калай-Влагала. Наесться жареного мяса, искупаться, понежиться на берегу под греющими лучами солнца. Аяно решает сама нарезать всем мясо. Смотря на меня взглядом яростной тигрицы, она ловко орудует мясницким ножом. Даже не опускает глаза на таврятину. Мастерица, действительно. Корочка хрустит под лезвием, из ломтей выступает горячий сок. Несколько капель попадают Аяно на грудь. Брызги стекают по сочным формам девушки. Не существует более приятного зрелища, чем шинкующая мясо женщина, красивая женщина. Все мужики застывают, у Али капает слюна из пасти. Хотя Крокодила явно не японка завела — взгляд багровых глаз следует за покидающими разделочную доску ровными ломтями.