Джамал сел за стол, и только теперь Чарли заметила, что у него на левой руке не хватает большого и указательного пальцев. Поймав ее взгляд, он быстро убрал руку, положив ее себе на колени.
— Как давно ты работаешь у Фриды и Густава? — спросила Чарли, отпив глоток чая.
Амина кинула взгляд на мужа, словно ей нужна была помощь, чтобы вспомнить. Казалось, она нервничает. «Возможно, потому, что работает нелегально», — подумала Чарли.
— Два года, — ответила она через некоторое время. — Очень хорошая работа. Я работаю, когда свободна от учебы.
— Что ты изучаешь? — спросила Чарли.
— Я учусь на санитарку, — объяснила Амина. — Если получится, хочу потом стать медсестрой.
Она посмотрела на Джамала, который с гордостью улыбнулся.
— Мы тут только три года, — сказал Джамал, показывая три пальца. — Но моя жена очень способная, очень.
— Мне просто нравится учиться, — сказала Амина.
— Как часто ты убираешь?
— Ты имеешь в виду — у Фриды и Густава? — переспросила Амина.
— Ты и у других работаешь?
— Да, но больше всего у Фриды и Густава.
— Фрида очень добро к нам, — вставил Джамал.
— Добра, — поправила Амина. — Фрида очень добра к нам.
— Ты тоже на них работаешь? — спросила Чарли, глядя на Джамала.
— Да, я помогал им, я плотник и умею…
— И еще он умеет красить, — сказала Амина. — Он перекрасил им весь дом и гараж, а сейчас строит песочницу для… — она смолкла и сглотнула.
— Фрида и Густав очень добры к нам, — продолжала она.
— Как часто ты к ним приходишь? — спросил Андерс, глядя на Амину.
— Обычно один раз в неделю, — ответила Амина. — Но часто больше. У Беатрис болел животик, она не спала, так что я убирала и…
— И что? — спросила Чарли.
— Ничего.
— Сейчас важна всякая мелочь, — сказала Чарли.
— Я не хочу говорить о людях, у которых я работаю, — сказала Амина. — Это неправильно.
— Но сейчас речь идет о пропавшем ребенке! — воскликнула Чарли. — Речь идет о Беатрис. Ты должна рассказать все, что знаешь.
— Иногда я сидела с ней, — сказала Амина. — Увозила ее на прогулку в коляске, чтобы Фрида немного поспала. Но Густаву мы об этом не говорили. Фрида подумала, что ему не понравится.
— Почему?
— Не знаю.
— Он не доверяет тебе?
— Думаю, доверяет. Мне так кажется. Просто Фрида не хотела, чтобы мы ему рассказывали, и я не говорила.
Амина взяла чашку обеими ладонями.
— Как вы думаете, где она может быть? Я хотела сказать… кто мог украсть маленького ребенка?
— Мы сделаем все, чтобы найти ее, — сказала Чарли.
— Вы должны найти ее, — вздохнула Амина. — Она… она такая маленькая и она… она боится чужих. Страшно подумать… как ей должно быть страшно.
— Понимаю, — сказал Андерс. — Самое важное, что вы можете сделать для Беатрис, — это ответить на наши вопросы.
Амина кивнула.
— Как бы вы описали Густава? — спросил Андерс.
— Густав… мы знаем его не так хорошо, как Фриду, — ответила Амина. — Он много работает.
— Он иногда злой, — добавил Джамал.
— Просто у него очень много дел на работе, — уточнила Амина и бросила взгляд на мужа.
— А на что он сердится? — спросила Чарли.
— Не знаю, — ответила Амина.
— Вы видели, как Густав сердится на Фриду? Насилие по отношению к ней?
Оба ответили, что не видели. «Однако это еще ничего не значит», — подумала Чарли. Изощренные домашние тираны никогда не бьют своих жен открыто. И даже если Амина или Джамал что-то видели, они могут решить не рассказывать. Им приходится думать и о своей работе.
— Вы не обратили внимание на что-нибудь необычное дома у Густава и Фриды в последнее время? — спросила Чарли.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Амина.
— Что угодно непохожее или необычное — люди, которых ты раньше не видела в доме, другая атмосфера, короче, что угодно.
Амина покачала головой.
— Когда ты убирала у них в последний раз? — спросил Андерс.
— Это было… три дня назад.
— Разреши спросить, где ты была сегодня утром? — сказала Чарли. — Где ты находилась, когда пропала Беатрис?
— Я работала в доме другой семьи, — ответила Амина и поставила чашку на стол так резко, что чай выплеснулся через край.
Чарли подумала, что Амина прекрасно поняла, почему ей задан такой вопрос. С другой стороны, нервозность не всегда означает, что человеку есть что скрывать.
Полиция часто заставляет людей чувствовать себя неуверенно, даже когда они ни в чем не виноваты.
— Как фамилия этой семьи?
— Юландер. Их друзья.
— Шарлотта и Давид Юландер?
— Да.
— Что ты делаешь? — спросил Джамал, когда Амина поднялась. Ее лицо побледнело.
— Я только… принесу еще чая.
Она сделала два шага, остановилась и упала в обморок.
Чарли и Андерс вскочили, но Джамал успел раньше их. Он присел на корточки, поднял голову жены и слегка похлопал ее по щекам. Через несколько секунд Амина очнулась. Она села, что-то пробормотала и снова закрыла глаза.
— Стресс, — сказал Джамал, подняв глаза на полицейских. — Она очень… в стрессе.
Он указал на стену с фотографиями погибших детей.
— Она… у нее бывает… паника, а теперь… Беатрис. Она ее очень любит.
Амина сидела на полу, обхватив мужа за шею, и часто дышала.
— Амина, — проговорила Чарли, положив руку ей на спину. — Мы можем что-нибудь для тебя сделать?
