— Он монстр. — Я чувствую боль Дилана, когда его отец говорит эти слова, как свою собственную. Я знаю, что это не первый раз, когда мистер О’Брайен называет своего сына чем-то вроде этого, и я могу только представить, что чувствует Дилан. Неудивительно, что Дилан стал таким, его собственный отец считает его мёртвым. — Они должны были закрыть его ещё много лет назад, Лиза, — он продолжил свою напыщенную речь. — Он опасен для социума, он опасен для нас, он опасен для той девушки, что он привёл. — Я отстранилась от стены. Я услышала достаточно. Мне кажется, что если бы я простояла там немного дольше, то начала бы плакать. Я захожу в ванную комнату и запираю за собой дверь. Мне бы хотелось умыть лицо, но я не в том настроении, чтобы портить свой макияж. Вместо этого я стояла напротив зеркала, уставившись на своё отражение. Я пыталась восстановить дыхание и остановить дрожащие руки. Я уже нереальное количество нервничала или находилась в панике с тех пор, как встретила Дилана. Я сполоснула свои вспотевшие руки холодной водой и вытерла их о бежевое полотенце, висевшее рядом с раковиной. Я делаю глубокий вдох. Сегодня мне предстоит чертовски тяжёлая работа. Я открываю дверь и возвращаюсь в гостиную, но как только я вхожу туда, то замечаю, как ад вырвался на землю. Эта картина промелькнула у меня на глазах, как пламя ярости. Я вижу как Дилан хватает отца за воротник его рубашки и впечатывает его тело в бетонную стену. Из носа Дилана течёт кровь, пока он душит своего отца правой рукой. Его сестра и мать ревут в страхе, а я стою в дверном проёме и чувствую, как моё сердце отдаётся в горле. Мне нужно действовать незамедлительно.
— Дилан! — кричу я. Я направляюсь к нему, беря его за руку, и оттаскиваю его от отца. — Пойдём, Дилан! — я увожу его сквозь коридор к выходу. Мы выбегаем на улицу, и я продолжаю тащить его за собой, пока мы не достигаем машины. Он спотыкается по пути, держа меня за руку. Затем я отталкиваю его к машине. Мои руки обхватывают его лицо. Кровь капает из его носа и остаётся на его белой рубашке. — Что случилось?— я выдыхаю. — Твой нос…
— Он ударил меня, — я ахнула, — Не волнуйся, ничего из того, что он не делал раньше, — он стирает кровь с лица рукавом. — Он может бить меня, когда захочет, но я не позволю ему называть тебя шлюхой. Вот почему я сорвался, — он задыхался. Я посмотрела на него пристальным взглядом.
— Он так сказал? — Дилан кивает.
— Он думает, что я обдолбанный наркоман, который заплатил проститутке, чтобы пойти с ней на встречу, — я прислонилась лбом к его. Я не знала, что ему сказать и в этот момент мы не нуждались в словах. Мне нужно, чтобы он просто знал, что я здесь ради него, и что я люблю его, хоть и не говорю этого вслух. Я почувствовала, как он коснулся моего подбородка и приподнял мою голову. Я смотрю на него. На его избитое лицо, гнев, который медленно исчезает в его глазах, челюсть, которая расслабляется. Затем он прижимает свои губы к моим. Этот поцелуй был страстным, но не грубым. Он не кричал о любви, но показывал, что заботится обо мне, что пытается быть ласковым. Когда он отстранился, то улыбнулся мне, чего я не ожидала. Конечно, не после тех вещей, которые произошли. — Так, — спрашивает он. — Какие планы на ужин?
========== 23. Любовное проклятие ==========
Есть ли что-нибудь более печальное, чем бродить по пустым улицам в Рождество в поисках еды? После того как мы с Диланом покинули его родительский дом, мы уехали в город, затем припарковали машину и вышли прогуляться. На часах уже десятый час, и мы оба проголодались. Довольно грустно, что в Рождество не так много открытых магазинов и ресторанов. Поэтому мы бродили по улицам, чтобы найти хоть что-нибудь. Мы много разговаривали, но не о тех вещах, о которых должны были поговорить. Мы не говорили о том, что стало с его отцом, и до сих пор не раскрыли тему о Холланд. Я знаю, что должна дать ему немного времени, но мне казалось, будто все эти секреты между нами медленно разрывают нас на части. И это было странно. С каждым днём мне кажется, что мы становимся всё ближе, но в то же время кажется, будто он становится всё дальше и дальше от меня. Если я собираюсь узнать его лучше, то я хочу узнать о нём всё. Мне хочется знать, кем он был два года назад. Я хочу знать, о чём он думает и что чувствует, но просто так он не покажет своих эмоций. Мне нужно дать ему время, и, когда он будет готов, он всё мне расскажет.
— Там! — неожиданно объявляет Дилан. Он хватает меня за руку и тащит за собой через улицы. Я поднимаю взгляд в том направлении, куда он нас ведёт, и замечаю небольшую будку, стоящую на углу улицы, наполненную ярким светом. Пока мы приближались к этому месту, я смогла прочитать слова на вывеске “Кебаб Сэми”. Дилан сделал остановку, очевидно, он был доволен собой, так как отыскал первое место, где кормили едой.
— Кебаб? — спрашиваю я.
