- Очень надеюсь, что следующая наша встреча будет последней. Он мой, запомни это раз и навсегда, девочка. Неужели тебе показалось, что ты, убогая, сомжешь мне составить конкуренцию? - брезгливо морщит нос будущая госпожа Золотова, игнорируя мой вопрос. Я стою, как дура, конверт полный денег жжет руку. А у меня просто ступор. Смотрю, как уходит гостья. Прихватив ручку Машулиной двери бумажным носовым платочком, словно боясь подхватить заразу. Мне бы надо кинуть ей в спину проклятые, позорные деньги. А я не могу, стою, как приклеенная и заливаюсь горькими, злыми слезами. Ну и ладно. Мне не нужен Золотов. Никто не нужен. Сама разберусь со всеми проблемами.
- Маш, забери у меня пакет,- истерично кричу я. Не дожидаюсь подругу, бросаю на пол отвратительную ношу и несусь в туалет. Меня выворачивает наизнанку. Надо и вправду показаться врачу. Что — то со мной определенно не так.
- Тебе не кажется, что все вот эти симптомы, как то подозрительно смахивают на...
- Молчи,- хриплю я. - Еще рано. Два дня прошло всего.
- А как же искры, которые ты имела честь лицезреть? От таких фейерверков иногда случаются на солнце пятна, чтоб ты знала, - хихикает Машуля.
- Ты же подслушивала. Я знаю. Неужели не слышала — Золотов не может иметь детей. Не неси чушь, лучше прибери поганые деньги.- содрогаюсь я в очередном спазме. Надо же, какая чушь иногда приходит в голову моей подруги.
- Маш, пойдем на рынок сходим, - говорю, приведя себя в порядок, спустя двадцать минут.- Я страшно хочу конфет. Помнишь, "Коровка" молочная? И печени купим и еще сыра вонючего. И голову проветрим. Мне это надо.
- Я убрала конверт, там "пол лимона". Насть, что делать думаешь?
- Деньги верну, и вычеркну из памяти этого подонка и его невесту,- хмыкаю я, стараясь выглядеть уверенной в себе женщиной.
- Я не об этом,- как- то задумчиво шепчет Машка. Но я не обращаю на ее солова и малейшего внимания. Мало ли, что ей там в голову взбрело. Ее тараканов не стоит впускать в мою голову, во избежание катастрофы.
Глеб
- В связи с открывшимися обстоятельствами. Мы не можем завершить эту сделку, - заикается чертов толмач, переводящий мне слова, сидящего напротив, гладкого немца.
- Какого хрена этот Ганс лепечет там? – скалюсь я, пытаясь превратить гримасу злости в обаятельную улыбку. Получается чертовски плохо. Хреново, я бы сказал. Сейчас я похож на оскалившегося пса, нежели на делового человека.
- Его зовут Гельмут,- в голосе переводчика даже не страх, а почти безумие. Откуда его только нашла моя секретарша? Всех на хер поувольняю. – Глеб Егорович, он говорит, что вы не можете завершить этот контракт, по причине, что вы не владеете всеми активами компании. Их юрист проверил все документы. В общем, ваш отец оставил право последней подписи за Ольгой Владимировной Вронской, дочерью его бывшего компаньона, до тех пор, пока вы не выполните условие прописанное в завещании.
- И когда мне собирались сообщить столь сногсшибательную новость? – взревел я, вскакивая со своего места. Ганс, или, как там его зовут, этого прилизанного вздрогнул, но лицо сохранил. А вот мой юрист, судя по его лицу наложил в свои дорогущие штаны, купленные на гонорары, которые ему щедрой рукой отсыпаю я. Подвел меня в этот раз Серега. А ведь претендует на роль друга и правой руки.
- Я сам не знал. Клянусь, Глеб. Хитрожопый старик провернул целую схему. Не знаю, как немчура пронюхала. Видимо денег предложили херову прорву нотариусу. Мне не удалось просмотреть все бумаги, оставленные твоим батюшкой.
- Херово работаешь,- выплюнул я, решив не марать руки об этого козлину в присутствии немецкого партнера.- Узнай мне, почему старый хрыч так трясся над моей невестушкой. И про какое условие ты там лопотал?
- Ребенок. Бабе, родившей тебе наследника, перейдет вторая часть активов. Точнее, биологической матери отпрыска Золотовых. Ольга Владимировна, так или иначе получит доступ к этим деньгам, как я понимаю. Так что тебе не о чем беспокоиться. Скоро она станет твоей женой и все останется в семье.
Твою мать. Твою же, гребаную матушку, в качель ее ети. Я сжал кулаки, понимая, что вот теперь точно попал. Процент на успех, который дали мне врачи клиники, крайне мал. Наследник, если и будет, то его матерью считаться будет моя ненаглядная невестушка. Возникает непреодолимое ощущение того, что я лопоухий придурок. Лошара, которого поставили раком старый выживший из ума маразматик и сука – баба, сидящая сейчас в моем загородном доме. Ольга все знала. И просто играла со мной.
- Ты куда? – в голосе Сереги я слышу панику. – Глеб, не пори горячку. Все же в норме.
У кого в норме? Сука. Да у меня никогда не было такого чувства бессилия и ярости. Куда я? Сейчас мне хочется только одного –увидеть рыжую девку. Ее близость успокаивает демонов, живущих в моей душе, похлеще дорогого виски. Плевать на лупоглазого немца, не сводящего с меня разочарованного взгляда, на испуганного толмача, на Серегу, явно меня осуждающего. На все плевать.