- Эти хочу, - успела сказать я, и даже ткнуть пальцем в желаемую вкусняшку, завернутую в невзрачные фантики, с улыбающейся Буренкой. Прежде, чем мир завертелся, а потом вдруг кто – то выключил свет.
Я даже не поняла, что произошло. Бах, и уже лежу на ледяной земле, рассматривая испуганное личико моей подруги, склонившейся надо мной.
- Конфеты. Дай мне их, а то умру,- пообещала в шутку, но в глазах Машки вижу испуг.
– Насть, я скорую вызвала,- лепечет она. Пихая мне в руки бумажный пакет с «Коровкой», который подал ей какой – то добрый самаритянин. А у меня неплохо получается нищенствовать. Вот насудят мне неустойку, пойду на паперть. От этой мысли становится смешно. И я даже не сразу замечаю сурового дядьку, наряженного в синюю форму скоропомощного фельдшера. И толпу любопытного народа, собравшуюся вокруг меня, как возле почившей в бозе королевы.
Дядька осматривает меня, кажется меряет давление, светит в глаза дурацким фонариком, сурово морщится.
- Повезем в первую городскую. Молодых часто сейчас инсульт сваливает, подстрахуемся,- тихо говорит он Машке, в глазах которой уже не испуг, а паника. – Да не переживайте. Это просто для подстраховки. Для инсультницы у нее слишком счастливый вид.
- Это конфеты,- глупо улыбаюсь я, выуживая из пакета одну конфету. Борюсь с желанием отправить ее в рот прямо с фантиком.- И я вам их не отдам.
- Я и не зарился, -хмыкает фельдшер.
До больницы едем долго. Я успеваю приговорить весь кулек лакомства, и начинаю довольно активно чесаться. У меня страшный диатез с детства. Мама думала, что я его перерасту, но ошиблась. И к сладкому, обычно я равнодушна. Просто сегодня, видимо, в мозгу у меня, что – то коротнуло.
Суровый фельдшер, ведет меня через приемный покой, как - то странно поглядывая на мою счастливую физиономию. Зуд становится непрекращающимся. Глаза не открываются, почему – то, а в горле вдруг вырастает огромная лягушка, мешающая дышать.
- Твою ж мать,- рычит суровый мужик, подхватывая меня на руки. Тихо всхлипывает Машка. О, она тоже тут. – Я так и знал, что с этой блаженной у меня куча проблем будет.
Светло. Все вокруг белое, а потолок в трещинах. Мой перфекционизм начинает расправлять свои огромные крылья. Странно, я чувствую себя отдохнувшей. И впервые за несколько последних дней меня не тошнит. Здесь тепло и ничем не пахнет. Приподнимаюсь на кровати. Точно, я же в больнице. В голове так легко, а вот горло жутко саднит, и лицо, почему – то словно стянуло.
- Вы проснулись? Прекрасно. Доктор ждет давно, ему домой пора, смена окончена,- рядом вдруг материализовалась молодая улыбчивая женщина.- Анастасия, вы сможете идти?
- Куда? То есть, конечно,- киваю я.
- Доктор хочет провести вам УЗИ.
- Зачем. Рано же еще. А вдруг это вредно,- шепчу я испуганно.- И вообще, по договору я не имею право посещать клиники, не прописанные в контракте.
- Настя, о чем вы? Какой договор? Вас привезли по «скорой», мы обязаны провести обследования, тем более после анафилактического шока, который вы выдали по приезде.
Я бреду за «улыбчивой», проклиная себя за невоздержанность. Нажраться конфет, зная, что могу буквально, склеить ласты – верх безответственности. Дурак Золотов, нашел кому доверить своего наследника. Меня саму еще за руку водить нужно.
В кабинете холодно. Уставший мужчина смотрит на меня из – под очков таким потухшим взглядом, что будь у меня депрессия, я бы сиганула из окна.
- Ложитесь,- коротко приказывает врач, показывая глазами на кушетку, прикрытую одноразовой бумажной пеленкой.
- Это еще зачем? – упрямо спрашиваю, хотя спорить с этим, похожим на зомби, дядечкой вообще не хочется. Смотрит он так, что у меня появляются сомнения, уж не нацелился ли он сожрать мой мозг. Хотя, я думаю, он страшно разочаруется, обнаружив в моей черепушке то, чем я думаю. Не наестся, это уж точно.
- Снимите белье и разведите колени.
- Вы извращенец? – нет, ну каков нахал.- Я закричу.
- Слушайте, я просто проведу трансвагинальное УЗИ. Это не больно. Неприятно, но совершенно безопасно,- хмыкает доктор. Моя реакция его явно позабавила. А я вот не вижу ничего смешного. Мне страшно и противно. Так не было даже при процедуре оплодотворения. Прав был Золотов, приказав проводить ее под наркозом. А я дура его хаяла.
- Какой в этом смысл? Я же просто объелась конфет?- хнычу я, держась за свои трусы, как за парашютную стропу, болтающийся в воздухе экстремал.
- Анастасия Алексеевна. По результатам ваших анализов я обязан провести это обследование,- ответ слишком уклончив, и меня не удовлетворяет. Что они там нашли, интересно?
И куда деваться. Вздрагиваю, когда в меня проникает тонкий прибор. Господи, он же им лазил еще в кого – то.
- Расслабьтесь, Настя. Все хорошо. Я бы сказал прекрасно,- улыбается врач. – Настя, вы замужем?
- Какое это имеет отношение к происходящему,- нервничаю я,- эта штука, кстати одноразовая.