Он нагло усмехнулся, — «Трогать?», — после серьезным стал, — «И где они тебя трогали?»
— Образно говорю, — вру в том же тоне, — «Не прикасаться это, в общем…»
Игорь молча взмахивает новую рюмку, кивая и уже явно принимая на грудь лишнее.
Провожаю взглядом его руку, — «Зачем ты так много пьешь? Остановись.»
Он от меня отмахивается, сморщившись, — «Еще одна!», — ко мне припадает лицом, что я от него немного отстраняюсь, боясь, что он ударит, — «Хватит меня учить! Не доросла еще!»
Трясущейся рукой беру стакан с морсом, только к губам подношу, но он выбивает его из моих рук, перехватывая за запястье, — «Зачем ты так со мной?! Я же просил тебя не предавать!»
Испугавшись, взгляд в пол жмурю. Пульс учащающийся улавливаю. Сглатываю ответ, потому что сначала я понимала, для чего, а после… просто запуталась…
Он повторяет, крепче сжав кисть, — «ЗАЧЕМ?!»
— Не знаю…
Игорь руку откидывает. Встает со стула. За бутылку хватается. Заливает стопку, проливая часть содержимого. К губам ее тянет, неаккуратно замахивает все в рот и приказывает, — «Пошли в комнату!»
— Я не хочу…
Он настаивает, — «Пошли! Никто к тебе приставать не собирается…», — после оскаливается, отпинывая свой стул назад, — «…предательница!»
Привстаю. Иду за ним. Боюсь перечить. Вдруг он спьяну тоже сможет мне что-то сделать. Лучше послушаюсь.
Поднимаемся на второй этаж.
Он заходит первый в гостевую комнату. Падает на кровать, раскинув руки.
Я следом. Присаживаюсь у края.
Молчим…
Слышу, как в дом зашла Валентина. Телевизор сделала громче. Затаилась.
Поворачиваюсь к Игорю, а он уткнулся в потолок и молчит, обдумывая что-то.
Оборачиваюсь обратно.
Чувствую его руку у своего бедра, но он не прикасается. Просто положил ее и нарушил этим мои границы.
Немного отодвигаюсь от него, потому что все тело предательски дрогнуло, вспомнив тот день.
— Расскажи, что побудило тебя предать меня… — слышу за спиной
Смотрю на него сквозь зеркало, — «Я тебя не предавала…»
— А как это назвать?
Томно вздыхаю, осознав, что, возможно, это единственный, посланный мне Богом, шанс высказаться… — «Я любила своего мужа…», — начинаю, также смотря на него сквозь отражение, — «…поначалу любила. Потом… как-то застала его в кровати с девушкой примерно моего возраста. Он накинулся на меня. Избил. Это было практически в самом начале нашей семейной жизни. Потом я вдолбила себе в голову, что люблю его и он самый лучший, потому что изо дня в день он говорил мне, что я нищая, что никому не нужна и что я сгнию без него. Я и моя семья. Мы должны быть благодарны ему. Мы должны любить его. И он был прав. Маме тогда уже стало плохо. Папа не мог нормально работать, потому что сутками находился с ней в реанимации. Федя оплачивал ее лечение. Если бы я ушла от него, то она бы умерла раньше.», — немного носом шмыгаю, потому что тяжело. Тяжело вспоминать все то, что я глушила в себе, играя роль «счастливой жены», — «Потом мамы не стало. Я каждый день благодарила мужа за то, что он, своими деньгами, немного отсрочил ее смерть. Сразу после похорон у отца случился инфаркт. Так он жил. Год. От инфаркта до инфаркта. А потом… он тоже покинул нас. У меня на плечах остались брат и сестра, за которых я несу ответственность…»
Он перебивает меня тем, что обхватывает за талию и тянет к себе.
Прикрываю глаза, выпустив застоявшуюся слезу. Мне уже почему-то не страшно. Хочу только рассказать ему все, чтобы уберечь детей. Может, так мне не нужно будет бояться названных гостей. Я многое в этой жизни пережила, но у меня есть брат и сестра, которые должны жить спокойно…
Продолжаю в его объятиях, — «Потом… Я узнаю, что у него появился ребенок. Он, видно, от счастья напился и быстро уснул. Плюс. Его врач посоветовала мне добавлять в воду снотворное, потому что он страдал от бессонницы из-за проблем на работе. Федя уснул, а меня будто потянуло в его телефон. Я это делала нечасто. Увидела счастливые сообщения. Фотографии новорожденного ребенка. Его признания, что он не любит меня. Я — просто жена… с которой он вот-вот разведется. Поначалу мне было обидно, а потом… Я долго не могла забеременеть. Понимаю его. Я — балласт. Он брал меня в жены, чтобы детей ему рожала, а сама только деньги тянула, лишь бы семье помочь…»
— Он бил тебя за эти деньги?
Головой взмахиваю, — «Нет. Один раз поднял руку, когда не вовремя пришла, больше не трогал…»
— Ты могла устроиться на работу и уйти от него.
— Не могла… Я даже колледж тут не закончила. У меня девять классов образования. Кому я такая нужна? Разве что уборщицей работать, а этого мало.
— И что было дальше?
— Дальше… Дальше у Феди появились какие-то крупные проблемы. К нам приезжали люди, по типу вас, и пугали меня. В этом он меня оберегал. Всегда просил уйти, чтобы я даже в окно не наблюдала. А потом он позвал меня на свидание, которое так и не состоялось, потому что его убили…
Игорь обнял меня крепче, головой прижался к спине и громко перебил дыхание, — «Можно я буду называть тебя Ами? Катя мне непривычно…»
— Можно…