— Помоги мне выплатить кредит… — говорю, не оборачиваясь, — «Там шесть миллионов. С процентами, уже миллионов восемь-десять. Не знаю. Мне коллекторы звонят. Я не хочу бегать еще и от них…»
Он поднимает на меня взгляд, — «Хорошо. Завтра поедем и выплатим все. И номер коллекторов дай мне. Я поговорю с ними.»
— Зачем? Если мы все выплатим, они успокоятся.
— Надо. Неважно, выплатим или нет. Я должен знать в лицо тех, кто угрожал моей женщине!
Улыбаюсь, — «Моей женщине?»
— Я не отпущу тебя, Кать. Я люблю тебя. Я никуда не отпущу ни тебя, ни детей.
Меня прорывает. Лицо в мокрые ладошки опускаю и начинаю рыдать.
Уже дышать больно от моментально заложенного носа. Лоб ужасно болит, будто в нем сейчас что-то лопнет.
Игорь крепко обнимает меня, целует в темечко, качается в разные стороны, причитая, — «Все будет так, как ты хочешь. У тебя не будет ни долгов, ни обязательств перед кем-то. Никушу в самую лучшую школу устрою. Пашке работу дам. Я все для вас сделаю. Правда. Клянусь, все. Никогда не предам ни одного из вас. Вы моя семья. Ты, Валя, Ника и Пашка.»
Сильней в грудь ему вжимаюсь. Уже обнимаю, зарывшись в плечи, и все так же не могу успокоиться.
Наконец-то это закончилось. Наконец-то все будет хорошо. Наконец-то я перестану жить на два города, судорожно переживая за младших и пытаясь изо всех сил поднять их, вопреки себе. Вопреки своему сну и гордости. Мне было плевать, хоть убейте меня, только бы ребята могли жить безбедно. Не считая копейки. Для меня это важно. Я хотела оставить в их памяти только добрые воспоминания о жизни. И, как я думала, у меня это получалось.
Игорь тянет меня к себе, ноги на свои колени укладывает и нежно целует в губы.
Отвечаю ему взаимностью. Сильней прижимаюсь.
Он не позволяет себе большего. После губ целует в щеку и улыбается, уткнувшись своим лбом мне в лоб, — «Карамелька моя…»
Игорь.
С чувством гордости и нутром победителя выхожу из комнаты, крепко сжав ручку Кати…
«Катя…»
Да, наверно, Амели лучше остаться в прошлом. Действительно, все, что связано с этим именем, вызывает некое раздражение. Катя мне непривычна, но я уверен, что, начав все, если можно так сказать, с начала, Катя меня не подведет. Так же, как и я ее.
Спускаемся вниз, и я замечаю одобрительный взгляд Пашки. Он посмотрел на наши руки, после на Катюшу.
Бабушка из кухни пронеслась мимо нас. Поставила на стол большую кастрюлю с супом. Предполагаю, это борщ. Она только его готовит. И на нас покосилась из-под очков, — «Поживее! Вы не на красной дорожке!»
Поворачиваюсь к Кате, которая усмехнулась после приказа Вали. А мне самому смешно. Ревнует бабуля. Не меня, Катюху — первую в этом мире девушку, которая ей понравилась. И меня это очень радует.
Всегда боялся, что Валя не одобрит мой выбор и будет строить козни так же, как строила их маме. Да и мать сама виновата. Бабушка как начала деньги в дом нести, так та ножку на ножку свесила и даже не пыталась работать, а Валя, как я понял из ее рассказа, землю грызла за эти бумажки. Но матери было плевать. Покупала себе все, что хотела, вот бабушка и психовала.
Усаживаемся за стол. Катя решила сесть рядом с сестренкой. Я присел около Пашки.
Бабушка залила наши тарелки до полна, без спроса накидала в тарелки сметану, зелень и возле каждого поставила блюдце с салом.
«Заботливая моя бабуличка…»
Поесть в тишине нам не удалось, потому что Валя решила на берегу обговорить все вопросы в кругу семьи, бросив на меня взгляд, — «И где вы будете жить?»
— Мы с Катей у меня. Паша с Никой в новой квартире.
Катюха на меня недовольно глянула, сжав брови — «Я хочу жить с братом и сестрой.»
Паша подхватывает разговор, — «Зачем? Мы вполне можем жить вдвоем. Можно взять квартиру в том же доме, где и вы.»
Старшая перебирает нас глазами, после на младшую смотрит, — «Ты че думаешь?»
Вероника плечиками жмет, улетая ложку за ложкой.
— Окей… — продолжает Катюша, — «…только не в одном доме, а в одном подъезде. Я не хочу жить далеко от них…»
Я одобрительно кивнул, — «Без проблем. Завтра посмотрю, что есть по квартирам у нас в подъезде. Будет что-то хорошее, возьму.»
Пашка на меня смотрит, — «У нас есть большой кредит.»
— Знаю. Завтра покрою его.
Брат кивает, — «Спасибо…»
Бабушка оглядывает нас, — «Хорошая у нас, блин, семейка образовалась…»
Я усмехнулся, — «Не понимаю твоего сарказма.»
Она бровью ведет, — «Отнюдь. Я, наоборот, рада, что у меня теперь не один внук оболтус, а трое. Еще и невестка адекватная.»
Смотрю на Катю, а та ржет. Тяну ее стул к себе, обнимаю эту хохотушку и целую в щечку, — «Че ты ржешь?»
— Не знаю… Рада, что все хорошо.
— Еще бы. Все будет еще лучше!
Бабушка вновь промолчать не может, — «И с правнуками не томите. Я еще понянчиться с ними хочу в здравом уме.», — на Никушу смотрит, подмигивая, — «Да, зайка? Будем гулять с продолжением рода этого дуреня. Воспитаю ребят как надо. А то эти блины комом меня уже раздражают. Учту свои промахи!»
Все окружающие рассмеялись, а я сильней обнял малышку и крепче поцеловал.