Возмущению Тани не было предела. Теперь, когда она прочла это бабушкино письмо, все у нее в голове встало на место. Сразу же вспомнились те многочисленные документы, которые муж подсовывал ей на подпись. Объяснял он это тем, что всюду якобы требовалась подпись его законной супруги.
– Без тебя, радость моя, – посмеивался он, – я и шагу шагнуть не смею. Видишь, как государство заботится о том, чтобы муж не вздумал кинуть любимую женушку.
Но ведь он совал ей документы и прежде, когда они еще не были мужем и женой. Конечно, частичная ответственность для граждан страны наступает уже в четырнадцать лет. И какие-то документы требовали подписи лично Тани.
И она подписывала, не задумываясь и не вчитываясь, потому что сначала была слишком молода и растеряна от всех тех изменений, которые свалились на нее нежданно-негаданно. А потом не задумывалась и не интересовалась, что подписывает, потому что муж ей этого просто не позволял. Иногда она не видела даже текста, под которым ставила подпись. Муж ловко прикрывал его рукой или другими листами бумаги.
И теперь Таня задним числом гневалась и бурлила:
– Жулик! Мухлевщик! Как он это все провернул! И бабушка тоже хороша! Могла бы пораньше мне сказать правду. Сказала бы, что я богата! И что это муж у меня по струнке ходить должен, а не я у него! Нет, держала в неведении, растила во лжи, пусть и из самых добрых побуждений, но лгала мне, и вот что получилось в итоге! Ах, бабушка, бабушка, плохо ты поступила! Отдала меня этому мерзавцу, который в первую же ночь меня трахнул. А я, дура малолетняя, еще этому радовалась, теперь-то добрый дядя Дмитрий Олегович точно не выставит меня из этого дворца, в котором живет сам и позволил пожить мне – убогой дворняжке!
Десять лет! Десять самых прекрасных лет своей жизни она провела фактически взаперти. Ей не разрешалось посещать школу, добрый опекун перевел ее на домашнее обучение, а после девятого класса и вовсе сказал, что дальше девочке учиться нет смысла. И глупая Таня согласилась с мнением такого авторитарного и важного дяденьки. Этот гад подавлял всякую волю к сопротивлению и самостоятельности, он понимал: покуда не заграбастает себе все деньги Тани, она из-под его власти вырваться не должна ни в коем случае.
Таня слышала, как скрипят у нее зубы. От охватившей ее злости она не знала, куда ей деваться.
Таня могла еще много что сказать в адрес этого негодяя, который по злому року достался ей когда-то в мужья, но тут она поймала устремленный на нее взгляд Егора. И был этот взгляд до того странным, задумчивым и немного печальным, что Таня моментально осеклась и замолчала.
– Что? – растерянно спросила она у него. – Почему ты так на меня смотришь?
Егор думал о своем, но мысли его были до такой степени нелестны в отношении Тани и до такой степени не нравились ему самому, что он оставил их при себе.
А вслух сказал следующее:
– Все то, что мы сейчас узнали из письма твоей бабушки, ни на шаг не приближает нас к тому, кто и по какой причине охотится за тобой.
После его слов в комнате повисла какая-то по-особенному тяжелая тишина, словно бы Егор вслух сказал одно, а подумал нечто многократно еще более худшее.
Таня это почувствовала сразу же. Но только о чем Егор умолчал? О чем он подумал и не сказал?
Таня разглядывала его лицо, пытаясь по нему догадаться, что за тайные мысли гнетут ее друга.
В этот момент дверь в комнату распахнулась, и в нее румяные с морозца вошли Марина с Сергеем. И сразу же в комнате внезапно стало легко-легко, все тяжелые мысли моментально выдуло наружу сквозняком.
– А чего это вы тут? – удивилась Марина, притопывая с морозца ногами. – Разве вы сегодня прямо с утра не собирались ехать на автовокзал, искать там свидетеля?
Егор посветлел лицом. Наконец-то какое-то конкретное дело! Прочь от тягостных мыслей! За работу!
– Собирались! – почти весело воскликнул он. – Танюша, ребята, ну что, едем?
По дороге закинули сковороду Борову. Того на месте не оказалось, уехал лично принимать тело погибшего Филинова, но дежурный бережно забрал завернутую в целлофан улику и клятвенно пообещал, что, как только появится старший, ее сразу же присоединят к другим уликам по этому делу.
– Пусть проверят на отпечатки пальцев, – строго приказал ему Егор. – Следствию необходимо знать, кто был тот человек, который дрался с убитым.
Дежурный снова повторил, что все будет сделано в лучшем виде.
Вообще, как заметил Егор, дежурная часть, да и все отделение, сегодня выглядело каким-то посвежевшим. Похоже, вчера тут была проведена генеральная уборка, стекла были отмыты до блеска, и вся грязь, накопившаяся за многие годы, была вынесена прочь. Да и сам дежурный сегодня был подтянут, выбрит и даже трезв. Видимо, здешние решили показать городскому сыщику, что тоже не лыком шиты. И хотя бы в присутствии чужака из города вести дела как полагается.
