– Письмо адресовано мне! Это моя бабушка его написала! Для меня!
После этого заявления возникла пауза. Все мужчины недоверчиво смотрели на Таню. Даже в лице бабы Гали, которое выглядывало из-за их спин, читалась жалость, словно Таня была тяжело больна и бредила.
– Бедная девочка, – пробормотала женщина. – Сколько тебе пришлось пережить. Неудивительно, что теперь тебе то любимый муж, то бабушка всюду мерещатся.
– Нет! – помотала головой Таня. – Мужа я никогда не любила. И да, мне он чудится. А вот бабушку я обожала, но до сегодняшнего дня она мне, как вы это говорите, не чудилась. Да и сейчас мне ничего не чудится. Я точно знаю, это письмо бабушка написала мне! Это ее почерк! И Плюшка – это я!
– Детонька! Тростиночка! Какая из тебя плюшка? Плюшка – это булочка. А ты скорее худышка!
– Бабушка так меня называла, – упрямо произнесла Таня, сжимая кулачки от злости, что ее словам никто не верит. – Бабушка в шутку звала меня Плюшкой. Не сейчас, а в детстве. В детстве я была очень пухленькая и любила сдобу, особенно плюшки, которые пекла бабушка. Начиталась «Карлсона» и клянчила у бабушки плюшек. Она мне пекла булочки, говорила, что это плюшки, и я все время их просила. Вот она меня и прозвала Плюшкой.
– Гхм! – кашлянул Слава. – Допустим, письмо для тебя. И откуда в кармане Филинова взялось адресованное тебе письмо? Он его у тебя украл?
– Нет. Я никогда не получала от бабушки писем.
– Судя по цвету бумаги и чернил, этому письму уже не один год.
– Конечно. Бабушка последние годы совсем не понимала, что происходит вокруг нее, да и кто она такая, тоже воспринимала через раз. Навык связной речи и письма она утратила еще раньше.
– Бабушка в письме упоминает, что раньше в пятнадцать лет девушки были уже взрослыми, но тебя она называет малышкой.
– Мне двадцать пять.
– Значит, письму лет десять.
– Десять лет, – пробормотала Таня. – Ровно столько, сколько лет я провела замужем.
Егор взглянул на нее с недоумением, но Таня не обратила на это внимания.
– В письме твоя бабушка пишет, что вынуждена была отдать тебя на воспитание старому другу вашей семьи.
– Ребята, дайте! – не вытерпела Таня. – Дайте же мое письмо!
Письмо вновь оказалось у нее в руках. И Таня, сама не веря тому, что это происходит с ней, стала жадно вчитываться в строчки, написанные таким родным и хорошо знакомым ей бабушкиным почерком:
Таня прочитала этот абзац и подняла голову, она была не в силах читать дальше. Перед глазами у нее стоял густой красный туман, строчки расплывались в какое-то месиво. Мысли в голове путались еще сильней. Таня даже не была уверена, что все написанное бабушкой поняла верно.
– Мой отец был преступник? Не моряк?
Саше стало жалко девушку, и он поспешил ее приободрить:
– Тебя должно утешить, что твой отец никого не убил, ничего такого. Просто он ловко крутил финансовые схемы, приватизируя бывшее народное имущество. Да и попался по-глупому, сел фактически за чужие грехи.
– Папу подставили?
– Твоя бабушка считает, что именно так. Но лично я думаю, что и папа был с усами. Иначе, откуда бы у него взялись деньги?
Таня похлопала глазами.
– Деньги? Какие деньги?
– У твоего отца были огромные деньги.
– Не может быть! – возразила Таня. – Мы с бабушкой жили на две пенсии. На ее и мою, которая мне полагалась после смерти родителей… То есть… наверное, это была мамина пенсия. Одним словом, денег у нас было совсем мало.
– Читай дальше, – тихим голосом предложил ей Саша. – Там твоя бабушка все объясняет.
