«Только такая наивная Плюшечка, как ты, и могла поверить моему вранью. Оно же было шито белыми нитками, я поминутно боялась, что ты узнаешь, догадаешься, что тебе кто-то подскажет. И когда появился Дмитрий Олегович с его предложением, я почувствовала, как с моих плеч упал тяжкий груз. Я уже давно чувствовала, что нездорова и что с каждым днем теряю связь с реальностью все быстрей. Меня страшило, что будет с тобой. Но Дмитрий Олегович был старым другом твоего отца, и хотя сам он далеко не богат, еле-еле перебивается на небольшую зарплату, все-таки он не оставил твоего папочку в трудную минуту. И твой отец в благодарность, чувствуя, что живым ему из тюрьмы уже не выйти, решил сделать Дмитрия своим душеприказчиком. Он сообщил ему номера счетов и коды, по которым можно было забрать те деньги, которые он в свое время заработал».
Таня снова прервала чтение. Губы ее скривила печальная улыбка. Заработал! Бабушка в своем репертуаре! Выгораживает своего сына, как умеет. Заработал… Украл! И попал в тюрьму за это!
Но Таня уже взяла себя в руки и решила дочитать письмо во что бы то ни стало.
«Так как ты была еще несовершеннолетней, а я в делах совсем не разбираюсь, твой отец обязал Дмитрия Олеговича позаботиться о нас. За это он отдавал ему какую-то сумму со своих вкладов, но основная доля наследства должна была достаться тебе. Помни об этом, Танюшка! Помни всегда! Твой отец очень любил тебя. И все, чего бы он хотел, так это то, чтобы ты была счастлива! Для этого он и оставил все свои накопления тебе одной!
Под конец скажу, что не знаю, почему Дмитрий Олегович настаивал на сохранении тайны от тебя. Но такой же тактики придерживался и твой отец. Поэтому это письмо ты получишь, лишь став совершеннолетней. Если не смогу я сама, то его передаст тебе сын еще одного близкого друга твоего папочки или даже сам друг. К этому времени Дмитрий Олегович должен будет ввести тебя в права наследства, ты станешь не просто богатой, а очень и очень богатой женщиной. Как же я буду рада, увидеть это, конечно, если доживу!»
На этом письмо заканчивалось.
Таня подсчитала, к ее восемнадцати годам у бабушки было уже совсем плохо с головой. Таню она еще узнавала, но уже не всегда. И про письмо она ей ничего не говорила. Так же как и про отца, и про Дмитрия Олеговича – ее мужа.
– Вот гад! – вырвалось у Тани. – Господи, какая же он сволочь!
– О ком это ты?
– Об этом… опекуне! О Дмитрии Олеговиче – моем муже! Он же взял меня к себе в дом несовершеннолетней, сделался моим опекуном и любовником, а потом в восемнадцать лет официально на мне женился, присвоив себе все те деньги, которые оставил мне отец! И деньги, судя по всему, немалые! Он же меня кинул! Ограбил! Растлил и заставил верить, что оказывает мне благодеяние, взяв меня от нищей бабки и позволив жить в роскоши. А на самом деле это все было мое! И банк, и дом, и машины, и все-все-все, что у него было, все принадлежало мне одной! Такова была воля моего отца, а этот гад нас всех обманул! И отца, и бабушку, и… и меня!
