– Наталья Никитична несколько раз приходила наведываться, не проснулся ли братец, но он почивал до самого вечера. Между тем Иван, отправившийся, по обыкновению, в Стройки погулять ради праздничного дня, нахвастал, что к ним приехал дяденька офицер, в больших чинах и жалованье из казначейства получает.
Харлампий Никитич проснулся уже вечером, потребовал квасу, потом захотел есть. Наталья Никитична стала угощать его чаем. Начались разговоры, расспросы о прежнем житье-бытье. Гость был мрачен и неразговорчив: жаловался на усталость и головную боль, держал тон высокомерный и повелительный. О прежней своей жизни объяснил, что он прошел огонь и воду и выстрадал всякую муку: 12 лет был юнкером по причине непредставления документов о дворянском происхождении, потом, вскоре после производства, по благородству своих чувств побил товарища офицера, за что был разжаловал в солдаты и послан на Кавказ, где опять выслужился, но стал очень тосковать… Начальство полюбило его за справедливость и строгий нрав, и он решился выйти в отставку и ехать домой…
– Что же это, братец, не писал-то нам ничего?… – спросила Наталья Никитична.
– Что же вам было писать?… Прежде писал к брату… и денег просил… Много ли присылали!..
– Видишь, братец, наши достатки… С чего было мне посылать… Только что сам-то кое-как тащился… с голоду не помирал… Тоже ребятишек растил…
– Что же, разве моей-то частью не пользовался?… Ведь, надо думать, мы половинники с тобой… Али нет?…
– А вот, братец, посмотри: много ли мы прибытков-то получаем… Вот поживешь – все увидишь… Да еще наши труды нас кормят… А коли бы всю-то нашу землю в кортому отдать, в чужие руки, так двадцати рублей напросишься… А я тоже ведь на первых-то порах посылал тебе…
– Посылали, посылали… И я посылала… – подтвердила Наталья Никитична.
– Посылали вы… родственники дражайшие… Пересылали ли в год по пяти рублей?… Так ведь на это собаку не прокормишь… Да уж вы со мной об этом не разговаривать… Много я всего перетерпел… Теперь отдохнуть хочу… Сам своей головой до своего ранга дошел… Ну, не хочу старого поминать… только теперь следует беречь меня и из моей команды не выходить… А то всю подноготную расшевелю… За всех за вас я один служил… Теперь приехал к вам на отдых… Должны чувствовать… Так-то, братец, сестрица… Пошлите-ка за водкой… Что-то голова трещит и к сердцу подступает… Со мной ведь тоска. Вот уже лет восемь… Это меня армянка из ревности испортила… Ну да и много на службе пострадал… опять же ранен… И с домом своим в разлуке жил… Теперь не могу без этого жить… Мне теперь много не нужно, а косушку требуется… Да вы не бойтесь. Что переглядываетесь?… Не все буду на ваши пить… Теперь в дороге издержался… деньги все вышли… А вот из казначейства пенсион получу, на свои стану пить… Али уж и жалко стало?…
– Полно, братец, что ты… Сколько тебе угодно…
– То-то… У меня первое, чтобы повиновение было… Потому я заслужил своей кровью, сам собой, один… И характер в себе имею свирепый, если кто какое препятствие… Меня и начальство опасалось…
Иван, бегавший за водкой, возвратился с пустыми руками и в нерешимости переминался на одном месте.
– Что же ты? Подавай… – сказал Харлампий Никитич.
– Да не знаю, как при вас молвить-то, дяденька, чтобы не отгневались…
– Ну, говори…
– Да без денег-то, пожалуй, не дадут… А денег-то нет у нас…
– Ты можешь мне это говорить?… К тебе дядя в гостя приехал, и ты не можешь для него на гривенник водки купить,… Да ты бы рубашку с себя снял да заложил… Ты знаешь кто у тебя дядя?… Постой, погоди… На вот, есть… – Харлампий Никитич вынул 30 копеек, оставшиеся из принесенных Натальей Никитичной и нащупанные им в кармане.
– Поди купи на все… Да вперед мне не сметь противоречить… Чтобы всегда было, когда спрошу… У меня такой нрав… Получу пенсион – расплачусь. А чтобы у меня всегда было… Я без этого жить не могу… Потому тоскую и привычку получил… Дорогой деньги вышли, а выпить требуется… Да я сапоги с себя сниму, а себе удовлетворение сделаю… А вы мне стали препятствовать… Вы мужики, выходит… родственных чувств не имеете. Видите человека… Заслужил себе чин… Должны уважать… А еще моим жили сколько лет…
– Братец, да ты не беспокойся… Все будет по твоему приказу.
– Так, что же мне много, что ли, нужно… косушку-то?… Олухи…
– А вот что, братец, я тебя хотела спросить, – вмешалась Наталья Никитична, желая отвлечь его от неприятных мыслей. – Давеча ты започивал… спросить-то тебя нельзя было… все ли имение-то твое ямщик-то принес: всего один узелок…
– Много было… да дорогой меня обокрали…
– Обокрали?… Каким же это манером?…
– Так… И сам не знаю… Вынули, значит… Украли, да и шабаш…
– Ах ты, Боже мой… А много было?
– Мало ли было… Всем было вам гостинцы вез… Да платья две пары… Белье разное… Много всего…
– И все украли?…
– Чисто…
– Вот Божеское-то наслание…
– Что ты станешь делать… Вот теперь новое платье еще надо шить…
Наталья Никитична искренно ему поверила и горевала.
