– Да это просто денной грабеж! – сказал он. – Ты должен сейчас же ехать к предводителю и просить его защиты. Он должен, он обязан вступиться за тебя… Это вопиющее дело… Неужели этот мерзавец, Рыбинский, не примет в тебе участия?… Но этого он не смеет сделать… Я тебе дам письмо к нему, в котором подробно объясню все твое положение и настоятельно буду требовать, чтобы он защитил тебя… Иначе я к губернатору буду писать, всю губернию на ноги поставлю… до министра доведу это дело… Погоди, я сейчас же напишу к нему официальное письмо, как дворянин, а не как знакомый,… Я так напишу, что он не посмеет не вступиться за тебя…
И Паленов тотчас принялся за сочинение письма. Через полчаса оно было готово.
– Осташков, слушай, что я написал.
Паленов стал читать:
«Милостивый государь,
Павел Петрович,
Препровождаю под покровительство дарованной вам законами власти и поручаю вашим предводительским обязанностям одного из наших собратов дворян, бедного, но честного человека, обиженного и притесненного деспотическими действиями его же родственников. Я принял на себя труд изложить к вам письменно его жалобу, во-первых, по его безграмотности, во-вторых, как дворянин, не безызвестный во вверенном вам уезде, пользующийся некоторою доверенностию и уважением в кругу своих собратий и, вследствие того, считающий своею священною обязанностию вступаться за своих меньших братий, униженных и притесненных».
– Ну, далее я излагаю подробно все обстоятельства: как пришел дядя, как он пьянствует, буянит и как у тебя отняли хлеб… Вот потом заключение…
Паленов продолжал читать:
«Изложивши пред вами все обстоятельства сего дела, я надеюсь и уверен, что ваше сердце
– И больше ничего… Тут подпись… Вот, возьми же это письмо и сейчас поезжай к нему: он должен быть теперь в городе… Следовательно, тебе нечего и заезжать к нему в усадьбу. Что он тебе скажет, тотчас же приезжай и скажи мне… Письмо написано недурно и довольно внушительно… Посмотрим, как он не вступится за тебя… Посмотрим… От него во всяком случае заезжай ко мне сказать… Дорогой до городу тебе придется покормить лошадь… Я прикажу тебе выдать меру овса на дорогу… Собирайся же… с Богом…
Осташкову не совсем нравился тон письма Паленова. Зная отношения его к предводителю, он не ожидал, чтобы это письмо могло принести пользу, но отказаться от него не смел, и с благодарностью принял его и простился с благодетелем. Перед отъездом он зашел к Аристарху Николаичу.
Николенька, всхлипывая и по временам вздрагивая всем телом, сидел над азбукой и плаксивым голосом читал по складам; в углу на кроватке его лежал Аристарх Николаич, со злобным и недовольным лицом, изредка покрикивая на ученика. Робко вошел Осташков в контору и конфузливо взглянул на Аристарха Николаича.
– Что, каковы приятности должен я принимать из-за вашего?…
