Что они успели сказать друг другу и успели ли, Авросимов не заметил, но тут же один из конвойных, опамятовавшись, шагнул меж ними, и наш герой увидел ее лицо, полное тоски и отчаяния. Он было бросился к ней, чтобы проучить бедного конвоира, но было поздно. Заикина уже вели к комендантскому дому, и он только и мог, что шею выворачивал, оглядываясь на свою возлюбленную, и кивал ей, кивал... Она же снова стояла неподвижно.
- Не плачьте, сударыня, - сказал наш герой как можно ласковее.
Тут она взглянула на него своими круглыми глазами, в которых не было ни слез, ни скорби, а гордый вызов, один лишь гордый вызов.
- А вы-то кто, чтобы меня утешать? - сказала она. - С чего вы взяли, будто я плачу? - И снова стала глядеть вослед подпоручику, который уже входил в здание.
- Я помогу вам, - сказал он упрямо.
- Мой брат не нуждается в вашем участии.
- Вы прикажите только, - и он стянул шапку с головы. - Вы только прикажите... Как у меня сердце горит, чтобы помочь вам! - И рыжие его космы вспыхнули вдруг, приведя ее в некоторое изумление.
Он вдруг увидел себя в ее глазах. Он стоял в них, большой, без шапки, румяный от молодости и мороза.
Она качнула головой и пошла к воротам крепости.
- Сударыня, - тихо позвал он, - смилуйтесь, сударыня... Я не обманщик.
Она уходила. Тогда наш герой, боясь потерять ее, шагнул следом, но она, видимо, услыхала, как скрипнул снег под его ногами, и заторопилась.
Тут-то его, недоумевающего, и застал Павел Бутурлин и потащил в комендантский дом, журя за медлительность, ибо там судьба его, быть может, складывается наипрелестнейшим образом...
- Каким же это? - не понял наш герой.
- А ты иди, иди, Ванюша, - загадочно усмехнулся Бутурлин. - Лови момент, лови момент... Чем это ты угодить-то смог?
В скором времени все это выяснилось, как только ввалился наш герой в комнату, служившую временным кабинетом правителю дел господину Боровкову.
- Ну-с, вот так, значит, - сказал Александр Дмитриевич, - повезут завтра подпоручика Заикина в Малороссию, дабы он указал место сокрытия одного ужасного документа...
В небольшое окно кабинета виднелся крепостной двор, ворота, в которые скрылась сестрица подпоручика, полная тайны и волшебства, хотя могло и так случиться, что она уходить раздумала и вот-вот вернется...
"Вот и опять о подпоручике речь, - подумал наш герой, - судьба мне с ним связанным быть", - и обрадовался при этом.
- ...ужасного документа, именуемого Русской Правдой, - продолжал меж тем Боровков и при этом странно улыбнулся одними губами. - Я хочу дать вам понять, что вы должны в сем предприятии участвовать тоже, и участвовать вы в нем должны с трезвой головой и с ясным сознанием, проникшись всей ответственностью дела.
- Слушаюсь, ваше высокоблагородие, - сказал наш герой, словно он был и не дворянин вовсе, а так некто, и при этом он снова покосился в окно: а вдруг она появится "Истинно судьба, - подумал он - Вот и мне с ним, с подпоручиком, ехать, а он мне как брат"
- Я что имею в виду, - сказал Александр Дмитриевич, снова улыбаясь одними губами и пристально всматриваясь в глаза нашему герою, - вы преотлично грамотны и поможете составить опись найденного и различные донесения, кои могут понадобиться.
Во дворе постепенно темнело, и она не появлялась. Зато множество других печальных женщин передвигалось по двору в надежде на удачу.
- ... начальником команды вашей будет ротмистр Слепцов, - сказал Боровков. - Поедете затемно, втайне. Я что имею в виду: преступника ублажать не следует, но и не игнорируйте, ежели он почему-либо упираться станет, смягчите его, смягчите.
"Не старый еще, - подумал наш герой о Боровкове, - а в каких правах!"
- Вот как повезло тебе, Ванюша, - сказал, усмехаясь, Бутурлин, когда они вышли. - Какое тебе доверие.
Голова у Авросимова слегка кружилась, и усмешка Бутурлина пришлась ему не очень по душе. Да и времени теперь до отъезда оставалось совсем ничего. Но не успел он в своей канцелярии как следует позаниматься перепискою бумаг, как совсем завечерело и его снова кликнули к Александру Дмитриевичу.
Боровков встретил его своей редкой ускользающей улыбкой, которая загоралась и тут же гасла, словно ее и не было, и при этом была столь слаба, что думалось: а улыбка ли это? А может, вовсе и не улыбка, а подергивание губ?
- Ну-с, - сказал Боровков, - я вот что хотел уточнить с вами, любезный, и он улыбнулся, - что же это вы, любезный, упустили из фразы важное слово? Гляньте-ко, гляньте-ко, было "злонамеренное тайное общество", а у вас просто "тайное общество"? Позабыли-с?
- Виноват, - пролепетал наш герой, - и точно позабыл, виноват...
- Не винитесь, не винитесь, сударь, это я вам в острастку говорю... Не дай Бог, - и он улыбнулся, - попадет сия ошибка на глаза членам Комитета!.. Хорошо еще, что одна. Не так ли, сударь?
За окном уже было темно, только несколько фонарей помаргивали, ничего вокруг не освещая.
