Громила буркнул что-то невразумительное, однако не стал спорить. Он освободил чура, убрав волшебные оковы на Слово. А затем схватил мертвеца за ногу и без всякого уважения к умершему, поволок его за собой. Тогда как коротышка и правда нашел камни. На одном он выцарапал нечто ножом, а второй просто убрал на Слово. Затем он не без дрожи поранил себе палец, глядя, как медленно капает кровь, и поспешил к рубежнику.
— Даже могилу копать не будем? — спросил коротышка.
— Звери сожрут, — отмахнулся гигант.
Альберт неодобрительно покачал головой, вытягивая свободную руку с созданной формой заклинания. Когда он топнул ногой, то земля под деревом разошлась в стороны, а сам ствол почернел, словно в него ударила молния.
— Переборщил, — пробормотал коротышка.
После он бережно, будто родного, уложил на дно ямы мертвеца, нарочито показательно вытащив камень с руной. Как понял Лес, чтобы это видел Террик. И положил на грудь мертвеца.
Вот только гигант не рассмотрел главного, как в самом конце Альберт подменил камни. Это было довольно легко — убрать на Слово один и вытащить другой. Пустой, без всяких изображений голыш коснулся раны алхимика, напитался его кровью и лег на грудь чура. И Лес замер. Он знал эту магию. Самую сильную из всех.
— Храни ларь ото всех, пока не придет его хозяин, — чуть слышно прошептал рубежник. — Так сказал тебе Альберт.
— Чего ты там возишься⁈ — начал нервничать Террик.
— Все, уже все.
Рубежник выбрался из ямы, вновь что-то наколдовав и засыпав могилу землей. А после они ушли, оставив Лес в глубоких размышлениях. Он был мудр, стар и могуч. Однако никогда прежде не видел ничего подобного.
Первым вернулся Террик. В следующую слепую луну. Был он конечно не один, но в его спутнике лес не узнал того коротышку. Напротив, рубежник скорее походил на младшего брата гиганта. Рослый, плотно сложенный, с глубоко посаженными глазами. И даже пахнул похоже — кровью и смертью.
Террик постоянно оглядывался, будто опасаясь погони. За это время он стал сильнее, но вместе с тем ощутимо постарел. Клятва в прошлую слепую луну съела слишком много сил. И требовала еще больших.
Если бы Лес знал, какой крови требовало существование Террика все это время, он бы ужаснулся. Однако Лес жил вдалеке от человеков и их треволнений. И лишь сейчас с интересом следил за двумя двуногими, которые крались подобно голодным волкам.
Когда наступила ночь и на небо взошла луна, озарившись красными бликами, рубежники приблизились к чудо-древу. За то время, пока оно здесь находилось, Лес даже привык к нему. Потому сейчас ему казалось, что рубежники покусились на его собственность.
Человеки не видели главного. Как только они засунули руки в ларь, как только ток хиста пробежал по их телу, проснулся и некто еще. Тот, кто питался все это время хистом коротышки и своим промыслом, заключенным в запертом ящике. Уже не живой чур проворно вылез из своей могилы и мгновенно приблизился к рубежникам.
В тот самый момент, когда ларь щелкнул крышкой, у чудо-древа раздался тихий, как шелест листьев на слабом ветру, голос:
— Назови свое имя!
Террик вздрогнул. Не просто обернулся, как его сообщник, а длинным кувырком ушел в сторону, обрушивая на мертвеца мощнейшее заклинание. Однако тот выстоял, более того, молниеносно приблизился и ударил в ответ.
Лес видел много схваток за свою жизнь. Ему даже доставляло некое удовольствие наблюдать, как хищник загоняет жертву. В этом было некое изящество и неотвратимость смерти.
Однако нынешнее противостояние двух хищников оказалось не похоже ни на что, виденное Лесом прежде. Невероятно быстро двигались два существа — мертвая нечисть и человек. Один из них слишком сильно хотел жить, а другой с не меньшей силой желал исполнить данный приказ. Тот, который еще держал его на этом свете.
Два могучих вихря сошлись на небольшой опушке, разливая по округе промысел. Но Лес понимал, у человека нет ни малейшего шанса. Он сражался не только с мертвецом, но и со своим собственным промыслом, который вложил в ларь. А тот, в свою очередь, был напрямую связан с чуром.
Потому, когда мертвец вырвал еще теплое сердце из груди гиганта, Лес не удивился. Террик застыл с маской вечной муки на лице, но вроде бы даже умер невероятно быстро. Слишком легко.
Второго рубежника мертвец догнал далеко от места сражения. Но догнал. На полном ходу он развернул его так, что бедняга с украденным артефактом покатился прочь, сломав правую ногу. А когда поднялся, с искаженным от боли лицом, то увидел над собой уже стоявшего чура. С одним единственным требованием.
— Назови свое имя!
— Григориан, — дрожащим голосом пробормотал беглец.
И тут же умер. Сложно оставаться в живых, когда тебе отрывают голову. Мертвец бережно подобрал артефакт, вернулся к открытому ларю и положил реликвию на место. Когда крыша защелкнулась, чур добрался до черного дерева и заполз в свою могилу, успокоившись до следующих гостей.
