Местный леший появился из-под земли. Как гриб. Вот только что его не было, и буквально в течение какой-то секунды он вырос до размеров двухметрового здоровяка лет сорока с очень тяжелым взглядом. Кстати, если присматриваться, в его образе действительно было нечто инфернальное — сдвинутая на бок челюсть, один прищуренный, почти закрытый глаз, и вытянутое левое ухо.
— Человек.
Я чуть не ляпнул: «Леший». Но вовремя удержал язык за зубами. Выглядел местный хозяин не очень довольным.
— По моим владениями, без должного разрешения и без всякого уважения…
— Это вы зря, батюшко. Как раз из-за уважения вас и не потревожили. Все-таки ночь на дворе. И по поводу угощения зря…
Я запустил руку в рюкзак и достал оттуда несколько шоколадных батончиков. Конечно, вообще-то они были приготовлены совсем для другого лешего, но чего уж теперь.
Хозяин леса поморщился, наверное, догадываясь, что это все домашние заготовки, а не искреннее отношение. Однако лишь пожевал губами, кивнув головой, мол, клади. Я и положил. Ничего похожего на пень тут не оказалось, поэтому я уронил угощения прямо на траву.
Примерно сейчас надо было еще раз извиниться и убраться восвояси. Ну, еще необходимо найти правильные слова. Вот только это оказалось лишним, потому что ветер и дрожь земли принесли еще одного важного персонажа, моего старого друга. Точнее, не такого старого, как нынешний леший, но тоже немолодого.
Батюшко выскочил из-за дерева. Именно выскочил, как в необычном диковинном прыжке, словно из какого-то забытого фильма Джеки Чана, и оказался между мной и местным хозяином.
— Не тронь его, брат!
Вообще, по моему опыту, когда говорят «брат», то собеседника очень хотят обмануть. Здоровенный леший, видимо, придерживался такого же мнения.
— Мне, в моих владениях указывать…
Говорил он тихо, однако вместо него вокруг шумел лес. Да не просто шумел, бесновался. Верхушки деревьев водили хоровод, а мы будто бы вообще стояли в эпицентре бури. И тут я почувствовал хист лешего. Древний, могучий, явно застоявшийся не найдя себе подходящей работы, и оттого сейчас готовый обрушиться на наши головы.
Нет, батюшко, молодец, че тут скажешь. Дипломат от бога, хоть прямиком отсюда в МИД бери. Пришел на почти потухший конфликт, все в лучшем виде подпалил, теперь можно закидывать картошку и греться в тени ночного леса. Пока этот гигант будет нас разматывать.
А что именно это он и сделает, не было никаких сомнений. По рубцам леший превосходил меня примерно на две отметки. И это было бы еще ничего, окажись мы где-нибудь на оживленной магистрали. А не в его владениях, как он правильно заметил. Тут он в «своем праве» и все такое. Но что гораздо хуже, тут он в своих силах. И его совершенно справедливо стоило опасаться.
Больше того, скажу так, если бы Живень вдруг резко и скоропостижно скончался, а над лесом показался белый дым, то, скорее всего, именно этот леший и был бы главным претендентом на роль нового. Ну, или не знаю, как новые Живни там появляются. Явно не от сырости заводятся.
И мой батюшко все это понимал. Но что самое плохое, явно не собирался отступать. Неужели моя глупость настолько заразна, что передается воздушно-капельным путем? Судя по всему, что-то в этом было. И самое противное, что благодаря ежовику я не взял с собой Лихо. Не знаю, помогла бы она здесь, все-таки ее ключевой аудиторией являлись рубежники, но лишней бы точно не была.
Последнее, что я увидел, — это упавший на колени ежовик, который свернулся в клубок и почти превратился в ежа. Разве что чуток перекормленного. Ну что тут скажешь — понеслась!
Когда понимаешь, что тебе сейчас прилетит жестко и неотвратимо, мозг начинает рождать всякие умные мысли. Что-то типа: «Не все в мире можно решить силой», «Зло порождает лишь новое зло», «Акт насилия есть жест слабости» и прочее. Лично я сейчас мог родить вагон таких фраз, потому что как только схлестнулись лешие, все стало вполне очевидно — мы огребем. Жестко и быстро.
Конечно, как прогнозист я был так себе персонаж. Никогда не угадывал счет матчей или изменение курса акций. Но конкретно сейчас был другой случай.
Дело даже не в том, что мой батюшко уступал чужому в размерах. Всем давно известно, чем больше шкаф, тем сильнее пугаются в лесу белки, когда он падает. Не всегда, но часто в жизни бывало, когда маленький и прыткий боксер парой ударов уделывал здорового неповоротливого толстяка. Жаль, что на роль панчера мой батюшко вообще никак не тянул.
Я видел, что вся суть заключается в промысле. Вот если бы сейчас у меня спросили: «В чем сила, брат?», я бы точно ответил: «В хисте. И у кого его больше, тот и сильнее». Очень глупо и на поверхности, но невероятно точно.
Так выходило, что Перекошенный (как я обозначил здоровенного лешего) был сильнее. Значительно сильнее. Когда батюшко побежал на него, широко, даже будто бы по-борцовски раскинув руки, я ожидал какой-то рукопашки. По-сути, леший даже не успел сгрести Перекошенного хоть в какое-то подобие захвата. Тот просто перехватил моего товарища поперек, крутанул над собой, как мешок с ветошью, и выкинул прочь.
