Я всегда был поклонником равноправных отношений, считая их наиболее справедливыми. И искренне полагал, что Стынь поступил со своим бесом не очень красиво. Однако изредка у меня бывали сочувствия к авторитарной форме правления. Я вот представил, что бы было, если бы Гриша слушал меня просто потому, что я так захотел. Без всех этих своих комментариев, обид и прочих фишек.
— Пойдем ко мне. Поговорим, как ты жить будешь. Ну, и расскажу немного о твоем хозяине.
Гриша улыбался так широко, что его зубы сейчас можно было использовать в качестве маяка. Мы меж тем прошли в мою комнату. Дверь я закрыл, сев на расстеленную кровать. А бес так и остался стоять, несмотря на мое разрешение сесть. Видно, что он чувствовал себя не в своей тарелке. Оставалось догадываться, как Прошка вообще так сразу согласился посетить мой дом. Я думал, что его придется уговаривать.
Я стал неспешно рассказывать о том, что случилось на Изнанке. В смысле, о поединке Стыня и Созидателя, о своем скромном участии и намерениях Руслана относительно будущего. Если начало рассказа Прошка встретил со страхом и восторгом, то концовку дослушивал с обидой и разочарованием.
— Похоже на хозяина, — сказал он, когда я закончил.
— И что ты теперь будешь делать? Отправишься на вольные хлеба?
Показалось, что мой вопрос чуть оскорбил беса. Он даже позволил себе немного помолчать, прежде, чем начал отвечать:
— Я с самого малолетства при Руслане был. У бесов как, ты не рубежнику служишь — хисту. Если рубежник погибает, то ждешь, у кого его хист окажется. Бывает, что через полкняжества за хистом бегать приходилось.
— А если хист пропадает?
— Плохо тогда. Хуже нет, если бес не нужен никому. Все считают, что мы вроде как вредители. Да только наоборот все. Мы хист оберегаем. А если не нужны промыслу, то хиреем, загибаемся. У кого ум за разум заходит, кто во все тяжкие пускается. Вот только, если ты без работы останешься, то назад уже трудно вернуться. Я потому и согласился к тебе прийти. Коли бы Гришка раньше притопал, в первые дни, как Руслан пропал, ушел бы солоно хлебавши.
— А что сейчас изменилось?
— Время уходит. У беса с рубежником договоров нет. Тут все работает на связи с хистом. Если сорок дней нет связи, то, считай, не нужен ты промыслу. И отныне свободен.
Я посчитал. Три недели в отключке, до этого приключения в Питере. Получается, действительно выходило неплохо.
— Смотри, взять тебя к себе я не смогу. Мне кажется, Гриша с ума сойдет, да тебе и самому такое не в радость будет.
— Все так, — согласился Прошка.
— Но у меня есть на примете рубежник. Точно без беса. Хист у него не плохой, сам он человек мягкий, тебя кошмарить не будет. После Руслана служба у него покажется раем. Единственный недостаток — ведун.
— Были бы кости, а мясо нарастет, — философски заключил Прошка. — Уж я его до кощея точно подниму, мне так самому лучше будет. Ладно, а взамен ты чего хочешь?
— Информацию. И само собой, полную конфиденциальность. Прямо сейчас дашь зарок, что все, что услышишь, останется между нами.
Прошка поморщился. Было заметно, что ему не нравится играть в темную. Однако я скрестил руки, давая понять, что по-другому разговора не получится. Пришлось бесу подчиниться.
— Мне Гриша говорил, что ты старый бес. Тебе, наверное, лет триста.
Прошка ухмыльнулся. А после меня обескуражил:
— Поболее. Возле сильного хиста был, потому и живу долго.
— Значит, и грифонов застал?
— Застал, — согласился Прошка. При этом что-то в его взгляде изменилось. Словно он о чем-то догадался.
— Расскажи мне о них.
Бес поморщился, будто я попросил вспомнить фривольный анекдот в высшем обществе.
— Чего рассказывать-то? Нечисть неразумная и есть. Способность у них родовая особая, потому именно опытному рубежнику против них всегда тяжело было. Ну тем, кто к хисту привык.
И Прошка стал выкладывать все, о чем он только знал. А как выяснилось, знал бес немало. Я лишь изредка направлял его в правильную сторону, впитывая массу нужной информации. И с каждой минутой мне становилось все печальнее. Просто получилось, что под обличием минипига мы приютили дикого вепря.
— Ой, а это у нас что, блины⁈ — послышался голос Зои.
Я довольно быстро свернул разговор с Прошкой и стал одеваться. Правда, когда открыл дверь, выпроваживая его из комнаты, бес попятился назад. А потом рванул под кровать, пискнув одно единственное слово: «Королевский!».
Какие мы нежные. Правда, когда я вышел в гостиную, мне тоже стало как-то не по себе. Потому что вчерашний малыш стал не просто чуть выше, он увеличился раза в полтора. И завидев меня недовольно зашипел, растопырив хиленькие крылья со слабыми перышками. Правда, морда при этом у него была злобная.
— Зоя, можно тебя на минутку?
В жизни бы не подумал, что буду призывать на помощь чужанку. Девушка даже не вышла. Просто крикнула с кухни.
— Куся, ко мне!
И королевский грифон, более не обращая никакого внимания на меня, бодро затрусил на голос Зои.
Куся, говорите⁈
— Матвей, а у тебя осталось еще что-нибудь? — спросила Зоя.
