Видимо, наш промысел не маскировал надетые вещи, не считая это чем-то важным. Хотя чего это она? Джинсы у меня нормальные, кроссовки тоже, спасибо Инге за подгон, футболка разве что обычная, из эконом-сегмента — такое легко считать, да рюкзак порванный. Может, я какой-нибудь хипстер-миллионер. Хотя, что я тогда делаю в Выборге? С Рехоном все было куда сложнее. Он выглядел как… человек, который слово «премиальный» услышал только что.
— Я осмелюсь заметить, что деньги у нас есть. Вы же принимаете карты?
Вот за что люблю вышколенный персонал — Лина (как свидетельствовал бейджик) мгновенно переобулась и повела нас в зал. Я, кстати, уже сам хотел извиниться и сказать, что мы, наверное, и правда ошиблись. К примеру, что это за штаны за двадцать шесть тысяч? Или мужское портмоне за сорок? Они цены наобум, что ли, лепят?
Впрочем, гордость не позволила. Если бы я был один, хрен с ним, улыбнулся бы и вышел прочь. Но теперь я предстал экскурсоводом для изнаночника, и мне нельзя было ударить в грязь лицом. Ладно, деньги на карте есть, спасибо Рыкаловой. Остальное — мелочи.
— У тебя какой размер? — спросил я Рехона.
Тот непонимающе поглядел на меня, пожал плечами, а затем раздвинул большой и указательный палец.
— Примерно такой.
— Да я не про то…
— Сорок шестой, если я не ошибаюсь, может, чуть больше, — подсказала Лина с невозмутимым лицом.
Даже если ситуация и казалась ей дикой, продавщица не пыталась показывать свое истинное отношение. Хотя какая продавщица? Они в обычных магазах. На бейджике у Лины оказалось написано «менеджер по работе с клиентами». И я был вынужден с этим согласиться.
— А можно мне вон ту штуку? — ткнул Рехон пальцем в сиреневую рубашку-поло.
— Если позволите, — вновь вмешалась Лина. — Вы весьма… стройный по телосложению. Поэтому в вашем случае лучше использовать многослойность, например, футболку и кардиган сверху. Брюки поискать свободного покроя, у нас как раз есть пара удачных моделей с манжетой у щиколотки. Низ и верх мы сделаем контрастными, а ремень подберем из красной кожи. Он «разобьет» длинную вертикальную линию. Обувь вам нужна?
— Нам все нужно, Лина, — ответил я. — И где вы были всю мою жизнь, когда я одевался не пойми как?
Девушка слегка улыбнулась, но так, чтобы дать понять, что дальше этого магазина (или, скорее, бутика) наше общение не уйдет. Нет так нет, не то чтобы я сильно и хотел, конечно.
— Рехон, пройди вот сюда, пожалуйста. Спокойнее, это зеркало, просто большое. Ты уже подобное видел. Закройся шторой и пока раздевайся, сейчас принесут одежду.
Лина со скоростью электровеника уже поставляла штаны, свитеры, рубашки, оставляя их на напольной стойке для вешалок. Я же подавал Рехону вещи, чувствуя себя Ричардом Гиром из старого фильма про проститутку, которой повезло. И надо отметить, что сыну Васильича решительно шло если не все, то очень многое. Вот он выглядит как английский денди, только что приехавший с крикета. А теперь как аристократический лев с обложки «Vogue», небрежно выскочивший из Роллс-ройса за сигаретами. Или вот как молодой и богатый американец, который щурится от яркого калифорнийского солнца на игре в гольф.
Короче, Рехону очень шли дорогие вещи. И изнаночник не чувствовал себя в них неудобно или смущенно. Напротив, натянув первую рубашку, рубежник удивленно поднял на меня глаза.
— Она… мягкая. И совсем не колется.
— Будешь хорошо себя вести, купим тебе пижаму из шелка. Так, а это что у тебя под ногами валяется. Господи… Лина, скажите, пожалуйста, у вас есть нижнее белье?
— Да, но хочу напомнить, что оно не подлежит возврату.
— За это не переживайте. И носки.
Спустя полчаса мы все-таки выбрали коричневые, точнее «цвета мокко» штаны, какую-то простую и жутко дорогую футболку, теплый бежевый кардиган на двух пуговицах и лоферы на плоской подошве. Правда, Рехон тут же начал пытаться засунуть за тот ремень из красной кожи нож и прочие свои прихваченные из дома вещицы.
— Нет, тут так никто не делает, — остановил я его. — Лина, можно вон ту сумку?
— Саквояж? — уточнила девушка.
— Да.
— Потом придумаешь место для Слова в этом мире, — шепнул я Рехону.
В итоге все вещи рубежника были сложены в небольшую кожаную сумку. Как сказала бы моя бабушка: «Жених». Теперь можно на любой модный показ, не то что на встречу с отцом.
— Отлично, Лина. Мой родственник пойдет прямо в этой одежде. А прошлую можете выбросить. Сколько с нас?
— Триста девяносто шесть тысяч.
Удар мы выдержали достойно. Рехон лишь потому, что не понимал, о чем идет речь. Серебра он не увидел, значит, дело заключалось в чем-то несерьезном. Я по-другой причине. Когда сумма по предварительным расчетам превысила две сотни, я даже считать перестал. Пусть до конца и не смирился.
Для меня, парня из бедной семьи, который в магазинах всегда четко знал еще до кассы сумму набранных вещей, стоимость казалась колоссальной. Я никогда не понимал людей, которые тратят такие невероятные деньжищи на обычный шмот. То есть ту же одежду из того же хлопка, льна и кожи, которую без напряга найдешь в десятки раз дешевле. Хоп, и вдруг сам стал таким.
