Но самое главное — шел по полянам, по долам, по опушкам, то оказываясь над верхушками самых высоких деревьев, то вдруг ныряя под листья дикой земляники, настоящий хозяин здешних земель. Шагал прежде, пока не появился я. Но теперь он повернулся и хмурил кустистые брови, словно всматриваясь в горизонт. Не помню, кстати, чтобы у батюшки были густые брови Но и тот гигант не казался похожим на моего доброго приятеля. Ясно лишь одно — надо торопиться.
Я упал на колени, взрывая пальцами влажную маслянистую землю. И прямо из подушечек стали прорастать тонкие корни, уходя в самые недра. И оттуда уже расползались в стороны, расходились сотнями побегов.
Он лежали аккурат под деревом. Глубоко. Будь у меня лопата, много времени и невероятное упорство — я бы и за несколько дней не докопался. Мертвый кощей, погребенный вопреки всяким правилам. И это стало для меня сюрпризом. Рубежник не был придавлен рунным камнем, как того требовали обычаи, но лежал совершенно спокойно, словно ожидая своего часа.
А что это было именно так — я теперь ощутил в полной мере. Он действительно оказался связан с ларем. Я чувствовал прочную натянутую нить, которая не ослабла даже через столько лет. И еще ощутил крохотные длинные волоски, ведущие куда-то вдаль, словно окружая все пространство. Мертвяка связывало еще что-то, пока остававшееся для меня загадкой.
Мои пальцы-коренья оплели закопанное, но не погребенное тело, словно пытаясь найти отгадку этого заточения. И тогда я почувствовал промысел. Не просто скопленный в теле хист, медленно изливающийся наружу. А связь, уходящую в нить и проступающую на земле в виде лазурного лишайника.
Однако самое неожиданное произошло, когда наши хисты соприкоснулись. Совершенно случайно, как когда в общественном транспорте задеваешь незнакомую девушку и между вами пробегает искра. Нет, я не к тому, что единственный, кто мог бы вынести меня, — это давно закопанный здесь мертвяк. А про необычность момента.
Хотя еще неимовернее было то, что рубежник под высохшим деревом вздрогнул. Может, даже открыл глаза, я не знаю. Потому что я тут же разорвал всякую связь с закопанным рубежником и лесом. И сел задницей на мокрую траву и опавшую листву, чувствуя, как намокла спина.
— Там… там… — тыкал я дерево.
— Чего сс… там?
— То, что ты, Матвей, видеть не должен был, — вышел на лесную проплешину батюшко. Не тот великан, которого я видел, а мой старый знакомец, приятный пожилой мужичок. — Говорил же, чтобы подальше от реликвии держался. Говорил?
— Ага, — кивнул я, поднимаясь на ноги. — Батюшко, а что там?
— А сам не понял? — все так же угрюмо, явно не собираясь менять гнев на милость, отозвался леший.
— Ну, мертвый рубежник. Только… Он же вроде нежити, но не вурдалак и не всякое такое.
— Бывает, что мертвяк после смерти людское обличье и не меняет. Если при жизни очень сильный был.
— Сс… лич, — прошептала Юния, которая прежде хранила молчание. — Высшая форма нежити.
— Все так, — недобро поглядел на нее леший. — Только слово не наше, через море к нам пришло. Правда, у нас им вовсе имена старались не давать. Считали, что так беду недолго накликать. Ты лучше скажи, как с лихо спутался? Для нее же людские страдания, что для нас… крендели.
— Батюшко, она хорошая. В смысле, не такая как все. Правда, я и других лихо не видел. В общем, мы с ней дружим.
— Угу, семьями, — хмыкнул леший, сдвинув брови.
Странно, а вот так они вообще не густые. Будто бы даже выщипанные. Может, батюшко ходит к лесному барберу? В роли последнего я почему-то представил Большака, обязательно с бородой лесоруба и в кожаном фартуке. И едва сдержался, чтобы не заржать в голос. Леший бы явно не оценил.
— Так что с этим личем? Он опасный? — спросил я.
— А ты как думаешь? — грозно надвинулся батюшко. — Я же не ради прихоти своей советы тебе даю. Сделай так, Матвей, не делай так. Как за сопляком хожу за тобой.
— Так он и есть сс… сопляк, — неожиданно поддержала лешего лихо.
— Да знаю я, — ответил батюшко. — Порой сделает что-нибудь, а ты за голову схватишься. Но уж сердце у него больно доброе. Через то и терплю.
Нет, я слышал про эту фишку. Чтобы подружиться с новыми людьми, надо начать вместе опускать кого-нибудь. Желательно того, кто тебя этим людям представил. Но вот от Юнии подобного я вообще не ожидал.
— Я без всякого плохого умысс… ла, — словно почувствовала она. — Мы же хорошо к тебе относимся. И хотим лишь добра.
«Мы?». Я вопросительно посмотрел на лешего, но он словно пропустил слова Юнии мимо ушей.
— Только чувствуя я, что бесполезно все это, — пробормотал царь лесной нечисти. — Этот если что в голову втемяшил, уже не выбьет. Так?
— Батюшко, ты мне про нежить эту расскажи. Откуда она здесь? Что делает?
— Я же говорю, — с грустью вздохнул леший. — Кто про что, а вшивый про баню. Скажу, но только чтобы уберечь тебя. Как он тут появился, уж не ведаю. Это при прошлом лешем, наверное, было. Знаю лишь, что сильный он. Очень. Я своими силами вывести не смог, да и Степан Филиппыч тоже.
Я не стал спрашивать, ху из есть Степан Филиппыч. Наверное, бывший леший.
