Бедствующая земля полностью

Негритянское селение «состоит из скученных строений и сараев, образующих лабиринт с узкими проходами, в центре которого расположен трактир с баром, электрическим пианино и игорной комнатой». Лагери пришельцев располагаются вокруг деревень и на полях, без уборных, «в чрезвычайно антисанитарных условиях». «Было много случаев, — пишет местный врач д-р Вильям Вимз, — когда в комнатках размером 3,5×4 м, всего с двумя окнами, ютилось 10 человек, которые платили за это жилье по 4 долл. в неделю… Я обследовал один квартал, в котором вода отпускалась только в течение 2 час. в сутки… Я знаю одного домовладельца в этом районе, который зарабатывает до 2 тыс. долл. в месяц, сдавая в аренду эти жалкие жилища»[163].

Сказать, что в этом районе проблема здравоохранения стоит чрезвычайно остро, значит заведомо смягчить истинные факты. Половина негритянского мигрантского населения заражена сифилисом, — гласят протоколы комиссии Толана[164]. В течение сезона к д-ру Вимзу обращаются за медицинской помощью еженедельно 250–400 сифилитиков. Небесполезно наполнить, что эти рабочие занимаются сбором, сортировкой и упаковкой овощей. В 1941 г. органам здравоохранения пришлось в течение одной недели иметь дело с 2 тыс. случаев сифилиса. Норма смертности от сифилиса в графстве Пальм-Бич в несколько раз выше нормы для всей страны и вдвое выше нормы данного штата, который, кстати сказать, отличается наивысшей нормой смертности от сифилиса в США.

«Медицинскую помощь неграм, — гласят протоколы комиссии Толана, — обычно оказывают знахари и шарлатаны, повивальные бабки и люди, практикующие индейскую систему лечения травами». В 1938 г. д-р Вимз обнаружил в одном только лагере 21 ребенка с острой дизентерией. «По вечерам, — пишет сотрудник Администрации по охране фермерского хозяйства Бичер, — негры собираются толпами в городках, где во множестве расположены кабаки, которые обычно принадлежат белым. На этой почве пышно цветет преступность, и с этим мирятся, считая, что рабочих привлекает в этот район возможность «пожить в свое удовольствие». Некоторые заявляют, что нужно вечером освободить негра от его дневного заработка посредством напитков, женщин, игорных столов, обобрать его дотла и тем самым заставить снова явиться утром на работу».

Дети этих флоридских мигрантов не получают почти никакого образования. Местные школы просто не могут справиться с этим ежегодным наплывом. В одной из школ число учащихся, когда прибыли негры, увеличилось с 280 до 503. В течение нескольких недель школа вела занятия в две смены. «Но настала пора сбора бобов, и 95 % детей снова очутились на полях, а число учащихся в школе за одну неделю упало с 485 до 20», — гласят протоколы комиссии Толана[165]. Проблему школьного образования детей мигрантов во Флориде здесь формулируют метко и просто: «У нас школа конкурирует с бобами, и бобы побеждают». Некоторое время назад Администрация по охране фермерского хозяйства подробно изучила заработки 500 белых и негритянских семей в районе Эверглейдса и установила следующие факты:

«Половина всех обследованных рабочих заработала не более, чем по 307 долл. за минувший год. В этот расчет входят все наличные, полученные за работу в районе озера Окичоби и в других местах, с учетом всех случайных доходов. Почти четвертая часть рабочих заработала менее чем по 200 долл., а пять шестых — менее чем по 500 долл. в год. Только 2 % обследованных заработали более 800 долл. Так обстоит дело с одиночками. Каково же положение с семейными доходами? Средний доход белой семьи составил 455 долл.; 56 % семей заработали менее 500 дол.; 15 % — более 800 долл. Среди негритянских семей средний заработок составлял 384 долл.; 13 % семей заработали менее 200 долл.; 72 % — менее 500 долл. и только 5 % — более 800 долл. в год. Не нужно забывать, что из этих небольших заработков мигранту приходится нести расходы по переездам, платить в данном районе повышенную квартирную плату и приобретать продовольствие также по повышенным ценам».

Когда здесь наступают морозы — а это иногда бывает, — негры питаются мороженой капустой, мясом кроликов и рыбой, которую ловят на каналах.

Во время уборочной поры ежедневно по утрам тысячи рабочих толпятся на бирже труда в Белглейде, заполняя два квартала. Тут мужчины, женщины и дети всех возрастов, «одетые в фантастические подобия одежды; у многих на ногах самодельные обмотки из автомобильных камер, защищающие их от влажной почвы, по которой им приходится ползать весь день». Вот как описывает Бичер эту раннюю утреннюю картину: