«В июне, с наступлением периода сбора клубники, в районе появляется поток мигрантов. Тут и белые, и мексиканцы, и негры; женщины, мужчины и дети; старики, больные, беременные женщины, снявшиеся со своих насиженных мест в Техасе, Арканзасе, Миссури, Калифорнии, Флориде и других штатах, где для них не находится работы и хлеба. Как зачарованные, идут они толпами за призраком работы и хлеба по проторенной пешей тропе, едут на старых автомобилях, грузовиках и в товарных поездах. В пути им приходится преодолевать невероятные лишения и трудности. Вот старенькая машина с дымящим радиатором, пыхтя, ползет в гору. Немного недотянув до вершины, мотор глохнет и, содрогаясь, ждет помощи со стороны владельца. Из-под матраца, который служит навесом, на дорогу высыпают дети. Старик подкладывает под колесо камень, а человек помоложе отправляется с ведром за водой. В конце концов мотор починен и снова пыхтит, дети поспешно карабкаются на грузовик, мужчины усаживаются в передней кабине и, перевалив через верхушку холма, снова катят дальше на север.
А вот застрял на дороге старый грузовик «Шевроле» выпуска 1928 г., который всем своим видом изобличает свою принадлежность к семье мигранта: подобие навеса над бортами и куча скарба. Машина везет 10 человек: отца, мать, шестерых детей, замужнюю дочь и зятя. Их постигла большая беда — выбыла из строя задняя ось. Из «резервного фонда», в размере полутора долларов, зятю дается один доллар, чтобы в ближайшей лавке старьевщика приобрести подержанную ось; на оставшиеся же полдоллара нужно прожить, пока не найдется работа. Мать семейства в полузабытье лежит на матраце грузовика. Она хворает с того дня, как семья пустилась в путь из Арканзаса. Члены семьи надеются, что «она поправится, как только мы кончим путешествовать и начнем работать». В поисках работы эти 10 человек на одном грузовике с одним тяжелобольным исколесили уже сотни километров; на ночлег они во всякую погоду располагаются на сырой земле»[154].
В этом описании звучит что-то знакомое; может быть, это эхом отдается повесть «Гроздья гнева», может быть, это кадр из кинокартины. Все эти джоуды следуют из Арканзаса, а не из Оклахомы; они держат путь на северо-восток, а не на запад, и описание это взято не из киносценария, а только из официального документа.
После сбора урожая лишь ничтожное число мигрантов застревает в графстве Берриен, и тогда шериф устраивает на них облаву и, выражаясь местным языком, «поощряет» их к тому, чтобы «двигаться дальше». Среди всех слоев местного населения существует молчаливое соглашение о том, чтобы к октябрю не оставлять здесь ни одного пришлого. Мигранты являются, когда все цветет, и исчезают, когда урожай фруктов и ягод собран. Говоря словами одного землевладельца, выступавшего на заседании комиссии Толана, мигранты «из неизвестности приходят и в неизвестность уходят».
Весной, летом и осенью берега озера Мичиган великолепны. Бентон-Харбор и Сент-Джозеф славятся как курортные города. На юге этого края ежегодно проводится «праздник вишни». В конце мая с высоты птичьего полета этот район, испещренный узором рек и покрытый цветущими садами, кажется волшебным царством. Трудно поверить, чтобы в этих садах трудились люди, вся пища которых состоит из свиной требухи. Трудно поверить, чтобы в этих зарослях скрывались изнуренные малярией мигранты и стояли их дряхлые подобия автомобилей. И на всем этом пространстве только в субботний вечер можно с воздуха увидеть признаки вторжения в этот край армии теней — мигрантов. Где же живут эти люди? Чем занимаются?
«Лагери мигрантов скрыты», — гласит один из отчетов Администрации общественных работ. Один из фермеров описывает такой лагерь следующим образом: «У Джонса мигранты устроены отлично. Он расселил около полусотни семей в лесу. Там замечательно: и их не видно, и им не жарко».
По заявлению Джорджа Фрайдея, одного из крупнейших плантаторов графства Берриен, рабочие поселены «то ли в гараже, то ли в другой постройке поблизости от плантации». Маргерит Дуан из Бентон-Харбора описывает обстановку несколько подробнее. «Большинство, — заявляет она, — вынуждено жить в палатках, автомобильных прицепах, сараях, амбарах и даже в свинарниках. У одних вода под рукой, другим приходится носить воду за сотни метров. Уборные если и существуют, то самого примитивного типа». В этом же районе расположены великолепные туристские лагери и прекрасные курорты. Но это для туристов, у которых карман полон денег.
В протоколах комиссии Толана приводится следующая выдержка из отчета Администрации общественных работ:
