«Многие хозяева в этом районе нанимают от 50 до 400 рабочих. Все мигрантские лагери отличаются одинаково убогим видом. Единственное послабление, которое хозяева допускают для обеспечения удобств рабочих, заключается в устройстве одного колодца и отхожего места на каждую полусотню людей. Иногда для размещения огромного числа людей используются пустующие старые амбары и другие постройки… Свернув на проселок, мы наткнулись на один такой лагерь, расположенный в рощице. Посреди лагеря стояли два сборных барака длиной 25
Нечего и говорить, что подобная обстановка создает чрезвычайно серьезную медико-санитарную проблему. За один только год власти графства Берриен израсходовали на медицинское обслуживание мигрантов 6 тыс. долл., что составило 14 % всего бюджета на содержание больниц. Тем не менее, «медицинское обслуживание в таком масштабе, — гласят протоколы комиссии Толана, — не могло даже в отдаленной мере помочь решению этой проблемы». Вообще говоря, медицинская помощь в этом районе оказывается только в таких серьезных случаях, как автомобильная катастрофа. Число несчастных случаев на дороге чрезвычайно велико, если учесть, что 15 тыс. мигрантов странствуют в полуразвалившихся автомобилях. Ежегодно, с появлением мигрантского потока, вспыхивают эпидемии паратифа, дезинтерии, малярии (в 1938 г. только в одном графстве было зарегистрировано 17 случаев заболевания малярией). «Роды часто происходят в палатках или в лесу под открытым небом», — гласят протоколы комиссии Толана[156]. В этом же документе приводится следующая выдержка из обзора, выпущенного «Фондом Келлога» по вопросу о состоянии здравоохранения в графстве Ван-Бюрен, куда ежегодно прибывает около 2500 мигрантов.
«В прошлом году оказанная этих людям экстренная медицинская помощь обошлась в 330 долл. Случаи эти были такие: роды, перелом руки, перелом ноги, тяжелое заболевание, похороны старика. В одном случае роды происходили на соломе в птичнике. Новорожденному все же удалось выжить после того потрясения, какое он должен был испытать при виде обстановки своего появления на свет. А уже через пять дней роженица, как ни в чем ни бывало, участвовала в сборе ягод. Отца ребенка на месте не было, потому что, как выяснилось, он поссорился с женой еще в пути и они разъехались в разные стороны»[157].
«Дети страдают от такого положения больше всех, — читаем мы дальше в этом документе. — У очень немногих есть обувь или одежда; большинство детей одето только в поношенные комбинезончики. Среди детей весьма распространены кожные заболевания, многие из них ходят сплошь покрытые лишаями». Многие дети, едва только их отнимут от груди, начинают, по примеру взрослых, жевать табак. Уже с 6 лет дети систематически курят. Они почти полностью лишены там возможности получить образование и заниматься спортом.
Трудно точно подсчитать заработки мигрантов в этом районе как за суточную работу, так и за весь сезон. Почасовая оплата на полевых работах колеблется от 15 до 20 центов. Здесь весьма распространен метод расчета «купонами», нарицательная стоимость которых равна 15 центам. Сдельная оплата, которая больше всего распространена на ягодных плантациях, составляет 2–2,5 цента за кварту. Специалисты утверждают, что в этой отрасли сельского хозяйства уровень заработной платы много ниже уровня цен. Расценки обычно зависят от щедрости плантатора в день расчета. При существующих ставках почасовой или сдельной оплаты труда рабочий может в среднем заработать 2–2,5 долл. за 10-часовой рабочий день. Однако часто бывают дни, когда для сборщиков нет работы; если же созревание урожая затягивается или он оказывается скудным, то таких дней набирается очень много, и люди целыми неделями сидят без работы. При благоприятных условиях плантаторы нанимают всех наличных рабочих, и уборка проводится в более сжатые сроки. Ввиду отсутствия каких-либо трудовых норм здесь царит необычайное разнообразие ставок заработной платы, но при этом весьма сомнительно, чтобы какой-либо семье сборщиков удалось заработать за сезон более 150–200 долл.
