Он молит: «Не оставляй меня!» Но девушка не отзывается. Лишь пятно света дрожит вдалеке. Он зарыдал. Прислушивается. Бредет в темноте. Его преследуют звуки жизни. Но жизни вокруг нет. Он один во всем мире. И вдруг кто-то тихо берет его за руку. Это девушка. Она заглядывает ему в лицо, точно спрашивая: «Ну как тебе одному, без людей?»
Девушка все понимает. Была ли она когда-нибудь мойщицей посуды? У нее гибкое, легкое тело — она танцовщица. Они идут рядом. А потом она танцует для него на пустой площади, среди автомобилей.
На рассвете они завтракают, лежа в траве, окруженные молчаливыми домами, и решают жить так, как жили среди людей. В многоэтажном магазине он одевает ее с ног до головы и кладет в ящичек кассы деньги.
Они ищут пристанище, но чужие спальни их тяготят, а до его каморки на роликах не добраться — она в дальнем пригороде. И они спят в речном порту, на дне большой лодки.
Утром город опять принадлежит ей и ему, их любви. В музеях они подолгу смотрят на великие картины, воспламеняющие их чувства, а в городской тюрьме — на пустые камеры и гильотину, хранящую ужас сгинувших минут. И всюду она танцует, стараясь выразить свое волнение и свою страсть.
Насытившись душой и телом, она засыпает в его объятиях на дне покачивающейся лодки, когда приходит ночь. С наступлением дня они снова бродят по городу, заходят в чужие жилища, роскошные и нищие, пытаются угадать прошлую жизнь их обитателей. Но почему-то постепенно исчезает радость и танцы девушки становятся все печальней. Чего же ей не хватает? Она захотела птицу. А он — собаку. Их стало четверо. Но девушка по-прежнему томится, танцуя среди улиц. И он грустит, глядя на нее. Видимо, счастье духовной близости неуловимо связано с деятельной жизнью и возможно лишь в окружении людей.
Ночью, в лодке, они поссорились. И девушка убежала. И с ней улетела птица.
С ним осталась собака. Вдвоем они искали девушку, выбиваясь из сил, по всему городу.
У него кончились деньги, все сбережения, которые он хранил в плоском полотняном мешочке на груди. Теперь он брал еду для себя и собаки в пустых магазинах просто так, и это было ему противно.
Они спали с собакой где придется, чаще всего на улице. Как-то он забрел в банк. В раскрытых сейфах лежали запечатанные пачки денег.
Он разрывал пачки и в ярости раскидывал деньги.
Они летели среди пустых улиц.
Однажды он ударил собаку, и она бросила его. Теперь он снова был совсем один и разговаривал с банковской электронной машиной, требуя от нее сострадания.
Однажды он проснулся среди площади — его кто-то окликнул. Он открыл глаза и увидел в дальнем окне девушку. Но в стекле вспыхнуло солнце, и девушка исчезла.
Он зарыдал, уткнувшись лицом в землю. На него упала тень. Он обернулся. Девушка лежала в траве рядом с ним.
— Пусть вернутся люди, — обняла она его за шею.
— Да, больше я… не в силах, — прошептал он, дрожа всем телом.
— Дай закурить, — сказал третий голос.
Перед ним на корточках сидели цветные и белые парни с перфораторами в руках и ждали.
Он посмотрел на них с испугом и стал оправдываться, вспоминая прошлое, и парни исчезли.
— Но я не могу один, — признался он и протянул в пустоту пачку сигарет.
И тотчас опять возникли парни, и площадь и весь город наполнились людьми, движением, музыкой, шумом жизни…
…Бешено мотаясь на узкой колее, поезд мой мчался сквозь угольно-железную гарь Рура, то полыхающую пламенем домн и мартеновских печей, то удручающую тьмой мертвых, покинутых поселков, городков и заводов. На вздрагивающем экране мозга тоскливым воспоминанием летела зелено-голубая пустота ночного Кёльна, безлюдность улиц, зубчатая мгла домов, собор. Бежал на роликовых коньках маленький, одинокий, отчаявшийся человек…
Первая история. «Свет, тень, воспоминание»…
— Для паспорта, пожалуйста.
— Квитанцию.
— Вы положили ее в карман.
— …Что?.. Да. Садитесь. Не наклоняйте голову. Очаровательная улыбка не обязательна. Все. Вы свободны.
— Когда могу получить?
— Завтра утром. Следующий…
Лица менялись. Они ему были не интересны. Он снимал фотографии для паспортов.