— Теперь я понимаю, почему ты заподозрила неладное, когда я наговорил тебе слишком много комплиментов. У меня такое чувство, что, как только я усну, ты начнешь рыться в доме в поисках коммерческих секретов.
Я невозмутимо отвечаю: — Ты меня раскусил. Я здесь только по приказу моего правления.
— Как ты думаешь, что сказал бы Хартман, если бы узнал, что мы только что сделали?
Я думаю о том, как мой босс узнал, что я встречаюсь с МакКордом, его ненавистным конкурентом по бизнесу.
— Он бы ничего не сказал, потому что у него бы взорвалась голова, как только он узнал.
— Судя по тому, что я о нем слышал, он огромный придурок. И не из хороших.
Я усмехаюсь.
— Я бы прокомментировала это, если бы не соглашение о неразглашении, которое я подписала при приеме на работу.
— Тебе следует занять место этого парня. Ты была бы гораздо лучшим генеральным директором, чем он.
От этой мысли меня бросает в дрожь.
— Меня не интересует публичная должность. Я слишком замкнутый человек для этого.
— Каллум настолько скрытен, что можно подумать, будто он работает на ЦРУ. Но он отличный генеральный директор. Эти две вещи не являются взаимоисключающими.
— Полагаю, что нет. Но McCord Media не является публичной компанией. В TriCast мы должны прежде всего отчитываться перед нашими акционерами. И эти люди кровожадны.
— Ты смогла бы с этим справиться. Ты львица.
— Спасибо тебе за вотум доверия, но я счастлива там, где нахожусь. На данный момент.
Картер выглядит заинтересованным.
— Ты думаешь о том, чтобы что-то предпринять?
— Я всегда думаю о том, чтобы что-то предпринять. Если есть более высокооплачиваемая работа с большими льготами и большими возможностями, я соглашусь.
— TriCast тебе плохо платит?
Я кривлю губы и пристально смотрю на него.
— Почему у меня такое чувство, что ты уже знаешь, сколько они мне платят?
— Потому что я знаю. Я просмотрел твои документы в SEC. Кстати, тебе следует попросить о повышении зарплаты.
— Я недавно попросила. И я думаю, будет справедливо, если я тоже буду знать, сколько ты зарабатываешь, раз уж ты знаешь, сколько зарабатываю я.
Картер принимает невинное выражение лица.
— Но наша компания не торгуется публично.
Когда я, прищурившись, смотрю на него, он смеется и смягчается. Затем он называет такую большую цифру, что я думаю, он шутит.
— Не делай такое странное лицо. Это не такие уж большие деньги.
— Конечно, для миллиардера это сущие пустяки. Для нас, простых людей, это то, что мы вежливо называем «кучей бабла».
— Я должен был соврать.
— Нет, я рада, что знаю. Кстати, отныне за ужин платишь ты.
Он смеется.
— О, ее светлость довольно быстро преодолели свою гордость, не так ли?
— Эй, я все еще покупаю купоны, когда хожу по магазинам за продуктами. У меня есть ребенок, которому нужно закончить колледж.
Я не могу понять, из-за чего у него такое встревоженное выражение лица – из-за упоминания о купонах или из-за моего ребенка, пока он не спрашивает: — Твой бывший тебе ничего не дает?
— Алименты на ребенка, да. Я просто бережливая.
— Он не платит тебе алименты?
— Я бы не стала этого делать. Почему у тебя такой удивленный вид?
— Вы были женаты двадцать лет. У вас общий ребенок. Он должен заботиться о тебе.
Я опускаю взгляд на свое вино, темное, как засохшая кровь.
— Когда Ник дает кому-то деньги, у него есть много условий. Он чувствует себя вправе распоряжаться твоим временем, твоим пространством, всем, что у тебя есть. Я видела, как он относится к музыкантам, с которыми подписывает контракты. Я не хотела, чтобы он чувствовал себя собственником по отношению ко мне после развода.
Картер обнимает меня за плечи и притягивает ближе к себе. Он задумчиво делает глоток вина, а затем решительно заявляет: — Мне действительно начинает не нравиться этот парень.
— Ты говоришь так, будто планируешь, где спрятать его тело.
— О, это точно не я. У меня для этого есть помощники.
— Очень забавно.
Он бросает на меня косой взгляд, улыбается и делает еще один глоток вина.
Какое-то время мы смотрим в огонь, пока он вдруг не произносит: — Деградация.
— Прости?
— Как ты думаешь, тебе бы понравилось? Если бы я обзывал тебя во время секса.
— Я не знаю. Приведи мне пример.
— Как если бы я сказал, что ты моя маленькая грязная шлюшка, пока мой член у тебя во рту.
Я обдумываю это, а потом начинаю смеяться.
— Честно говоря, это могло бы быть по-разному. Может, мне это понравится, а может, у тебя будет синяк под глазом. Тебе бы это понравилось?
— Для меня это жесткое «нет».
— Тебе больше нравится, когда я тебя хвалю. — Мы обмениваемся взглядами и улыбками. — Но тебе нравится, когда тобой командуют.
Картер пожимает плечами.
— Мне нравится, когда ты это говоришь. Это кажется естественным. — В его взгляде появляется огонь. — Думаю, нам обоим также понравится, когда мы поменяемся ролями. У конюха самые разные планы на симпатичную влажную киску ее светлости.
Эти слова такие чувственные, что от них у меня учащается пульс, а желудок сжимается.
Наблюдая за моим выражением лица, Картер говорит: — Грязные разговорчики – это твое, да?
— Очевидно. — Я обмахиваю лицо и смеюсь. — Вау.
