Я тихо говорю: — Да, ты его знаешь. Ты знаешь, что он нарушил свои брачные обеты и изменил своей жене. Ты знаешь, что у него был роман с девушкой, которая годилась ему в дочери. Ты знаешь, что он нечестный и нелояльный, и он ставит свои потребности превыше всего. Открой глаза.
Когда она молчит, я вздыхаю.
— Где он сейчас?
— Вырубился на диване. Прошлой ночью он прикончил целую бутылку виски.
Ситуация становится все хуже и хуже.
— Ты можешь пожить какое-то время у своей матери? У тебя есть подруга, которая могла бы приютить тебя?
Ее спокойствие нарушается. Все, что сдерживало ее до этого, рушится. Она уже почти в истерике, плачет: — Я не могу просто так уйти от него! У меня нет денег! У меня нет работы! Я беременна этим ребенком, который даже не…
Она прерывает себя тем же коротким вздохом, который, как я слышала, Харлоу издает, наверное, сотню раз, когда собирается выложить какую-то правду, которая навлечет на нее неприятности, но вовремя спохватывается.
Все волоски на моих руках встают дыбом.
Я медленно произношу: — Ребенок – это даже не… что, Бриттани? Закончи эту мысль.
Она молчит, но ей и не нужно говорить, потому что я и так знаю.
Ее ребенок не от Ника.
Ух ты, карма и вправду стерва. Я бы рассмеялась, если бы все это не было таким удручающим.
Я подхожу к окну своей спальни, смотрю на прекрасное летнее утро и размышляю, как мне поступить.
— Он знает?
Бритт сухо отвечает: — Я не понимаю, о чем ты.
Закрыв глаза, я вздыхаю.
— Я сохраню твой секрет. Никому не расскажу об этом, включая Ника. Но позволь мне дать тебе совет. Если он вот-вот пойдет ко дну, не позволяй ему увлечь тебя за собой. Поступи разумно ради себя и своего ребенка и уйди.
Она плачет: — Но кто позаботится обо мне?
Я перестаю ее жалеть и начинаю испытывать раздражение.
Весь мир – это я, я на грани безумия.
— Тебе придется позаботиться о себе, потому что теперь у тебя есть обязанности. Твой приоритет – этот малыш. Надень трусики большой девочки и возьми себя в руки. Больше никаких слез. Больше никаких отговорок. Взгляни на ситуацию трезво и разберись с ней. Если тебе понадобится моя помощь, я помогу тебе. В противном случае я знаю, что ты достаточно умна, чтобы справиться самой. И чтобы избежать дальнейших проблем, удали этот звонок из его телефона. Мне нужно идти. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, как меня найти.
Я отключаю звонок и стою, опустив руки по швам и закрыв глаза, позволяя каждой эмоции, которую я испытываю, делать свое дело, пока я дышу.
Когда успокаиваюсь, то делаю еще один звонок и оставляю сообщение для своего адвоката.
Если у Ника действительно такие большие неприятности, как кажется, я должна сделать все, что в моих силах, чтобы защитить свою дочь.
31
СОФИЯ
Когда я спускаюсь вниз на завтрак, то застаю маму у плиты, она переворачивает блинчики на сковородке.
— Кофе готов, — говорит она через плечо. — Ты все еще любишь яичницу-болтунью?
Я на мгновение задумываюсь, что мне делать с этим странным человеком, завладевшим моей кухней, затем решаю, что у меня нет сил на эту борьбу, и сажусь за стол.
— Харлоу все еще спит. Я проверила, как она. — Когда я не отвечаю, она усмехается. — Не волнуйся. Я всего лишь готовлю завтрак.
— Это как торнадо, заявляющее, что он всего лишь легкий ветерок.
— У тебя плохое настроение. Что случилось?
— Подойди к зеркалу и узнай.
Она прищелкивает языком и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.
— Пожалуйста, не притворяйся, что тебя это волнует. У меня не хватит мозговой способности, чтобы разобраться с твоими иллюзиями сегодня.
Мама некоторое время смотрит на меня, затем пожимает плечами и возвращается к плите, где начинает изображать из себя безобидную бабушку. Я смотрю на ее кардиган и ортопедические туфли, гадая, где она прячет мясницкий нож.
Она наливает две чашки кофе, ставит одну передо мной, а другую – напротив. Накладывает стопку блинчиков и ставит их тоже передо мной, потом приносит масленку и банку кленового сиропа. Затем идут столовые приборы и салфетка, которые она складывает треугольником, как будто мы в ресторане. Когда она заканчивает, то отступает на шаг и, уперев руки в бока, выжидающе смотрит на меня.
— Ну что? Ты не собираешься есть?
Я с опаской смотрю на блинчики.
— Это отрава?
— Нет, но кофе – да. — Хихикая, мама направляется к холодильнику и достает упаковку яиц.
Я наблюдаю, как она разбивает их в миску и взбивает венчиком, и гадаю, не нахожусь ли я в альтернативной вселенной. Может быть, другая моя версия – та, у которой нет чокнутой матери, вероломного бывшего мужа или грозного начальника, – живет припеваючи на солнечной палубе роскошного круизного лайнера, плывущего по островам Хорватии.
— Тебе нужен новый матрас в гостевую комнату. Посередине какой-то жуткий комок, из-за которого я всю ночь ворочалась с боку на бок. Мне было очень неудобно.
Представляя это, я улыбаюсь.
Она выливает яйца на сковороду и начинает помешивать их деревянной ложкой, которая выглядит точь-в-точь как ложка на кухне Картера.
