Однажды, после серии тяжёлых маршрутов, мы выбрались из приморской тайги в посёлок Кавалерово. Всю неделю я и мои студенты занимались по вечерам лишь одним делом: — поиском прекрасных дам, способных поднять нам настроение. Но старания наши, невзирая на все ухищрения, были тщетными… И мы вернулись в тайгу еще на месяц, злые и расстроенные… Мой воспалённый мозг не мог смириться с таким положением вещей и придумал объяснение — гениальное по своей простоте: "В посёлке не было
Первым в штольню спустился Сергей. Его хватило на десять минут. За ним ушел Житник. За те двадцать минут, что его не было, я успел снарядить боевики. После Юрки вместо меня опять пошел Сергей — кашель по-прежнему раздирал мои легкие на куски. Когда, сопровождаемый товарищами, я пришел в забой, шпуры были уже практически готовы. Газ в выработке ещё оставался, но работать было можно.
Собранное золото мы сложили рядом с невозмутимым Васей. Затем, зарядив и запалив шпуры, мы быстро покинули штольню.
Житник решил остаться около входа до ночи. Всё верно!
"Береженое добро — бог бережет"! Сергей счел разумным его поступок — не оставлять золотой запас без присмотра, и мы решили, что после ужина и до рассвета нести охрану буду я с Лейлой.
Как это мне раньше в голову не пришло — уединится здесь с моей киской? А с рассветом, пораньше пообещал прийти Сергей.
Мы пошли в лагерь. Я предвкушал встречу с Лейлой и представлял, как брошу спальный мешок около штольни, на лужайке. Обниму её, и опять увижу ее маленькие точеные груди, почувствую, как оживут ее губы, и как их страстная упругость будет сменяться расслабленной нежностью, приводящей в неистовство моё сердце…
На подходе к лагерю нас встретили Наташа и Фредди. Их лица выражали отчаяние! Лейла с Бабеком бесследно исчезли! Возможно даже утром. В палатках все было на своих местах, никаких следов борьбы, поспешного бегства или ограбления они не заметили.
"Что же могло случиться? — думал я, растерянно оглядываясь по сторонам. Вряд ли это было нападением со стороны. Это мог сделать только Бабек!
Теперь я не сомневался, что это Резвон приставил его к нам. Черт, была ведь такая мысль! Но я отбросил ее, глядя в простое, добродушное лицо старинного приятеля.
Теперь все становится понятным — его странное появление, поведение, неестественное для его характера и наклонностей".
Я прошелся по лагерю в надежде найти хоть какой-нибудь след дневных событий. У ручья, там, где женщины мыли посуду, я наткнулся на зеленый пластиковый тазик, полный чистых кружек. Рядом стояли две чашки с остатками пищи. На посудной тряпочке лежал маленький кусочек туалетного мыла. Я поднял его и увидел следы детских пальчиков Лейлы.
"Спокойно, Черный! Стоять! — приказал я себе и, прикусив губу, попытался сдержать навернувшиеся слезы. Бабек увел ее сразу же после нашего ухода на штольню! И, наверняка, в Нагз… Если побегу за ними сейчас же, то к утру буду у перевала. На устье Арху догоню. Убью собаку!"
— Этот Бабек, сволочь. Похоже, он с Резвоном заодно, — вернувшись к палаткам, сказал я товарищам
— Побегу-ка я за ними. Если он доберется до Саидовской машины раньше меня, то все… Уйдет… И тогда конец и ей и мне! Думать даже не хочется, что её ждёт! Вы сваливайте отсюда как можно скорее! Завтра, самое позднее — послезавтра, Резвон будет здесь.
— В Душанбе потом пойдете? — участливо спросил Сергей.
— А может быть, ещё всё обойдется? Я усмехнулся про себя, поразившись наивности своего лучшего друга.
— А куда еще? Не сюда же возвращаться, В городе встретимся у Суворова.
— Может, возьмешь с собой парочку самородков? Возьми, всегда пригодятся!
— Да ну их к чёрту! Чувствовал, что выйдет боком этот вояж! Так нет! Решил ещё раз испытать судьбу! Хлебца захотел покушать от трудов неправедных! Лежал бы сейчас рядышком со своей девочкой где-нибудь в Сочи или Севастополе… В глаза ей смотрел… Слова ласковые говорил!
— Ну, тогда ни пуха тебе, ни пера… Долю свою ты все равно получишь.
О нас не беспокойся, — сказал Сергей, и, похлопав меня по плечу, пошел к ручью умываться.
Я сел у костра переобуться перед дорогой. Федя устроился рядом и, пытаясь поймать мой взгляд, сочувственно кряхтел. И вдруг, совсем рядом, раздался треск автоматной очереди! Пули, высекая искры, ударили в скалу за палаткой. Следующая очередь прошла ниже и прострочила насквозь нашу кухню. Выстрелы оказались смертельными, и палатка, испустив дух, осела, продемонстрировав абрис внутренностей. Третья очередь ушла в сторону родника.
