- Женщина! Да вы распутнее меня! И как у меня только хватило ума на Вас жениться? – Бенедикт демонстративно покачал головой и отложил книгу в сторону, пока я стояла как вкопанная, стараясь не рассмеяться в голос от этой глупой и совершенно детской затеи, которая явно ни к чему хорошему бы не привела. Но эти дни были такими тяжелыми, чтобы их вынести, что нам просто было необходимо хоть как-то расслабиться.
- Ну, вот ума и не хватило, чтобы не жениться!
Вставая с софы, Бенедикт случайно задел чашку с чаем и та разбилась о плитку так громко, что диву можно даться, откуда в такой маленькой изящной вещи было столько шума. Это расточительно, но слуги за спиной тут же зашушукались, прячась по углам.
- У меня это даже в голове не укладывается!
- Конечно! Где укладываться, когда голова маленькая?!
В конце концов, мы устроили веселое представление. Кричали друг на друга как безумные и, наверное, теперь прослыли самой ненормальной парой на всем белом свете. Но зато мы смеялись как дети, когда закрывали дверь спальни, оставляя позади не на шутку испуганных слуг, явно думающих, что мы могли разгромить весь дом.
- Наивные… - прошептал Бенедикт мне в ухо и его горячее дыхание тут же вызвало во мне кучу эмоций. И, сама себе не подчиняясь, я прижалась к нему всем телом, заключая его в объятия. И это не смотря на всю злость и ненависть, что все еще грызли меня изнутри – ночная выходка навсегда останется самым нелепым пятном моей жизни.
- Шарлотта, - взволнованно сказал он, но его руки в ответ обвили мою талию, еще больше разогревая воздух вокруг нас. Я же не желала ничего говорить – все, что мне было нужно – это секунда полной жизни – мне так хотелось вдохнуть ее всей грудью, заполнить ею легкие до отказа. Поэтому я просто прижалась губами к его губам. Он ответил не сразу, но вскоре уже я была прижата к стене, пока он яростно, словно от этого зависела вся его жизнь, целовал меня в шею, спускаясь все ниже, обводя языком ключицы, завораживая своим танцем. Его губы оставляли ожоги, но ожоги сладостные – я загоралась словно спичка. Отпустив ярость, потянула его на кровать, на ходу стягивая с него рубашку.
- Шарлотта, - начал он, но я остановила его прежде, чем что-либо испортил.
- Ох, замолчи и просто поцелуй меня.
И это было явным открытым приглашением. Через мгновение умелые руки Бенедикта уже расшнуровывали корсет и стягивали с меня все элементы платья, оставляя голую кожу касаться ветра, гуляющего по комнате.
- Ты такая красивая, - прошептал он, притягивая меня к себе и продолжая целовать со всем пылом и огнем, что горел в нем так же, как и во мне. И это уже не было «поцелуем, который шепчут» - это был крик о помощи, такой мощный, что его мог бы услышать весь мир. Его руки блуждали по моему телу, уже изученному им, но столь же любимому, как и прежде. И я отвечала тем же, чувствуя, как напрягаются его мышцы под моими пальцами, как он вздрагивает и стонет мне в ухо, на секунду останавливаясь, а затем продолжая целовать мою шею.
Это было деяние любви, откровение и обнажение чувств и эмоций. Страсть оживала с помощью наших тел и возносила нас, то в небеса, то в ад. С каждым толчком, с каждым его движением - я чувствовала, что живу. Что эта жизнь никогда не закончится.
Любовь прекрасна вне зависимости от времени и обстоятельств.
Это блаженное ощущение заполняло меня абсолютно всю. Словно во мне взрывался рай. Тело содрогалось в конвульсиях, оставляя лишь блаженство. Спокойствие. Даже не смотря на безутешно колотящееся сердце.
Бенедикт все еще тяжело дышал мне в лицо, не в силах придти в себя, так же как и я. Его черные глаза горели безумством и счастьем, и я улыбнулась, насколько могла совладать с собой. Как я смела думать, что когда-то могу позабыть этого мужчину? Что смогу вернуться в 21 век и сделать вид, что ничего этого никогда не существовало? Разве смогла бы я, после всего пережитого, довольствоваться ролью друга человека, которого любила – стоять рядом с Гидеоном и знать, что есть вещи прекраснее, чем поцелуи? Смогла бы заставить себя жить без Бенедикта, оставляя его в прошлом?
Ни за что. Никогда.
Мы заснули счастливыми. И, пожалуй, если бы не судьба, такими бы и проснулись.
Но этого не случилось.
Все это стало искрой и завалило нас пеплом.
Я проснулась от грохота. Опять. Мы с «грохотом», похоже, стали закадычными друзьями. Надев тапочки, накинув на себя ночное платье и мимолетно глянув на безмятежного Бенедикта, я двинулась к гостиной.
Позже, я еще не раз думала над своими действиями. Думала о том, что бы случилось, будь я более ответственной. Или, если бы я не услышала шума и дальше спала в объятиях мужа, что было бы тогда? Если бы я разбудила его или хотя бы подумала, что это могут быть бандиты.
Просто на секунду остановилась у двери и поразмыслила о последствиях своих уверенных шагов.
Все было бы тогда по-другому?
Все сложилось бы хуже или все-таки лучше?
Глупые и бесполезные вопросы. Ответа на них я никогда не найду.
Потому что все шло само по себе. Потому что я уже сделала все эти шаги.
