В какой-то момент сердце закричало от разочарования. Он был так близко, что хотелось продлевать это вечно. Но дверь распахнулась и ее уже не закрыть. Гвендолин в ужасе повернулась в сторону мужа, понимая, какую он только что застал картинку. И ей было стыдно! Ей-богу, ей было стыдно, что ее муж застал ее с этим негодяем в такой момент.
Резко оттолкнув от себя Гидеона, она попятилась назад, пока не оказалась рядом с Бенедиктом. До нее начинало доходить, что только что чуть не произошло. Вот так вот просто? Он действительно считал ее настолько глупой? Рассчитывал, что она бросится к нему, забыв обиды, забыв, что он бросил, что оставил гнить в этом веке?
- Акт негодяйства от лживого ублюдка (упс!), - прошипела она, у Гвендолин даже не было сил улыбаться. - Это так в твоем стиле, Гидеон, верно?
Но мужчина ее не слышал, он напрягся, как лев, готовый броситься на соперника; Де Виллер с вызовом смотрел в глаза графа: изумруд против оникса.
Граф быстрым резким шагом подошел к Гидеону:
- Извольте объясните, кто вы и что здесь происходит? – на последних словах он кинул взгляд на Гвендолин, в котором Гидеон прочитал … боль?
- Позвольте представиться, - Гидеон решил не церемониться и с легким кивком, чеканя и рапортуя, произнес свое имя. - Меня зовут Гидеон де Виллер - последний из круга двенадцати. Я путешественник во времени, как и Гвен, и я пришел сюда, чтобы вернуть ее в 21 век.
- Гвен? Кто, к черту, такая Гвен? О чем он говорит, Шарлотта? - в голосе Бенедикта сквозило и непонимание, и злость, смешанная с болью. Что-то в этом голосе приносило ей невыносимую боль, будто ломали ребра, было столь ощутимо, что хотелось кричать.
- Бенедикт, успокойся, - хоть и безуспешно, пыталась защититься Гвен. Слова Гидеона ранили сердце. Что за ложь! Ее имя, которое она так бережно хранила в тайне, выдавало ее с головой. И о чем только думает этот идиот? Хранители итак решили, что она слишком хорошо устроилась, хотя должна была умереть в первой же канаве от холода и голода? Решили, что пора утихомирить её? Что ж, они выбрали правильного человека для этой миссии.
- Пожалуйста, дай мне минуту, всего лишь минуту, чтобы поговорить с ним. Наедине, - умоляюще произнесла она, понимая, что не может вот так вот ранить мужа, который так часто спасал ее, что ее жизнь и вправду стала принадлежать только ему.
- Наедине? – граф отчужденно посмотрел на жену, его взгляд красноречиво говорил о предательстве с ее стороны. «Ему больно, как и мне», - пронеслось в голове Гвен, от этой мысли стало еще невыносимей. Чувство стыда, что она причиняет ему боль, жгло ее, поэтому, не выдержав взгляда мужа, уставилась на свои руки. – Хорошо, я дам вам поговорить наедине. Раз так просишь, жемчужина моя.
Бенфорд повернулся к Гидеону, с вызовом и ненавистью посмотрел в глаза соперника, отвечающие ему тем же. Гидеона резануло то, как граф нежно произнес «жемчужина моя». Это его смутило и насторожило: неужели этот напыщенный франт 18 столетия испытывает какие-то чувства к Гвен? Брак по расчету и принуждению не располагает к таким красивым эпитетам в адрес супруги.
- С ней будет все в порядке, - после паузы вкрадчиво произнес Гидеон.
- Если бы, - тихо прошептала Гвен в ответ. Невыносимо было предавать его, но ей ничего другого не оставалось. Либо так, либо никак, а отправить Гидеона восвояси, не задав ни одного вопроса, она не могла.
Бенфорд еще раз окинул взглядом Гидеона, не веря ни единому его слову, но все же направился к выходу - медленно, совершенно не хотя уходить. Его съедало чувство, что если он оставит жену здесь вместе с ним, то потеряет снова. Слишком хорошо помнил те ночи, когда она с болью повторяла проклятое имя этого человека - раз за разом. Едва за Бенедиктом закрылась дверь, как Гвендолин сразу направилась к креслу и бессильно в него упала. Ноги больше не держали ее, так как сильно дрожали, что казалось, будто сам пол ходил ходуном.
- Что тебе нужно, Гидеон?
- А ты разве не слышала! Я нашел тебя! - он присел на корточки рядом и взял ее руки в свои, чтобы она почувствовала, какой жар от встречи пылает в нем. - Я пришел сказать тебе, что мы нашли тебя и готовимся вернуть домой.
- Забрать домой? - дрожащим голосом повторила Гвен. А где теперь ее дом? Там, где есть люди, которые верят в нее или в мире, где о ней забыли, а потом притащились, словно ни в чем не бывало, рассказывая сказки о том, что пришли ее забрать? Не в силах перебороть гнев, она вырвала руки из рук Гидеона. - Искали меня? Когда же ты научишься не лгать, Гидеон?
- Лгать? - он неуверенно посмотрел на нее. Что с ней? Причем здесь ложь? Что эти твари наплели за его спиной, как оболгали, что она уличает его во лжи? - Гвендолин, о какой лжи ты сейчас говоришь?
- О том, что вы искали меня! Ну, уж нет, второй раз я не куплюсь… - Гвен закрыла глаза, чтобы не видеть его. Эти глаза слишком сильно манили и слишком сильно злили. - Просто уходи, оставьте меня - таков же был первоначальный план.
