Потом он взглянул в сумеречное небо, улыбнулся, хотя мысли были не самые весёлые, скорее, усталость была, и она диктовала настрой этим мыслям. Он не обращал внимания, о чём там и с кем ругается в другом углу двора Виталий.
– Ну и что же? Переигралось всё! Только что – буквально! – кричал тот на весь двор в мобильник. – Ах, так! Ну и кто этот счастливец? И не друг, а друг твоего друга! Полный пипец! А нам где прикажешь обретаться – двум взрослым мужикам с собакой и машиной? Какой проспект Мира? Ты с ума съехал, что ли? Где? Мы умрём в пробках и не доедем до работы! – негодовал, топал ногами, доказывал он невидимому собеседнику. Ты всегда меня подводил. Разогнал хороший коллектив, все разбежались – раз. Обещал собрать новых, лучше, а сам слинял через месяц – это два! Продолжать? Не надо? Ах, не надо! Вам неприятно! Да – обещал съехать, но вот только что подписали контракт! Пусть друг твоего друга подождёт месяц – что с того…
Сергей подмёрз и вернулся в офис. Белый сайдинг стен, как яичная скорлупа. Стол в углу. Созданный им самим привычный, припылённый беспорядок. Фотографии в рамочках. Он, жена, отец жены. Дома, на фоне книжных полок. Дочь с маленькой внучкой. Обе голубоглазые. Родные лица. Цветы в горшке зацвели на Маринином бюро. Уют. Хоть и неказистый, но ставший, вдруг особенно приятным от хороших новостей.
По дороге домой Сергей попросил Виталия заехать в супермаркет. Хотя «Пятёрочка» была ближе.
– Хочу почувствовать на несколько минут себя миллионером!
Так и сказал.
Виталий лишь хмыкнул неопределённо.
– Ну, или – потенциальным миллионером.
Они не спеша бродили между полок, рассматривали броский товар, выставленный красиво и назойливо. Немного рассеянно его изучали, не интересуясь ценой. Остановились на пиве «Эфес» и упаковке сарделек на вечер.
– Дороговато, конечно, – словно извиняясь, сказал Сергей, – но не развалятся.
– Надо на очень медленном огне, – сказал Виталий, – тогда любые выдержат и не полопаются.
– Не скажи – если вилкой цеплять, то полопаются любые.
– Так и не цепляй.
– Не буду. Однако эти, минхерц, дивно хороши! Копчёным духом, костром так и щекочут!
Всё остальное, оказывается, дома было. Однако споров на эту тему не возникло.
Маленький штиль. Затишье перед большим грохотом.
Сергей отварил картошку, размял, заправил её пассерованным лучком. Сардельки распухли до неприличия, и, когда он цеплял вилкой очередную, «тушка» лопалась с лёгким взбрызгом, точечно обжигала колючим жиром, щелчком выворачивая изнанку разваренного нутра, как ампутированная культя. Пахло копчёностями, но запах был обманчив, как и сами сардельки – только название осталось. Себе порцию положил поменьше. Томаты нарезал прямо в тарелки. Сложный гарнир. Присыпал зеленью, отбил мыльный запах сарделечного нутра.
Пока суетился, баночку пива выпил.
Виталий вернулся с Пальмой с прогулки. Стол был накрыт. Присели. Переглянулись молча.
– Всё – одна халява, – показал рукой Сергей на раскоряченные сардельки.
Виталий молча достал из морозилки заиндевелую бутылку водки, разлил понемногу.
– Скажи чё-нибудь, командир! – попросил Сергей. – Личный состав построен.
– Завтра скажу, если бабки на счёт лягут. Пока – за здоровье! Коротко и ясно.
– Неплохо. Это никогда не помешает. Универсальная идея – за здоровье!
Они дружно выпили. Принялись бойко за еду.
Закончили на кухне все дела.
– А теперь о грустном, – сказал Виталий. – Звонил сегодня Саньке по поводу продления проживания на этой хате. Ещё на месяц. Не подписывается. Чёрт белобрысый!
– Что ж ему жмёт? Взрослые дяди, тёток не водим, некогда. Ну ладно – собака. Так на время же, не навсегда.
– «Раз договорились – съезжайте!» И дальше переговоры зашли в тупик! Какому-то другу обещал. Даже так – другу друга. О как! Седьмая вода на киселе. Ни в какую! И слушать не желает! Предлагает какой-то вариант в районе метро «Проспект Мира – кольцевая»
– Для отмазки?
– Похоже, да. Пятнадцать метров, без мебели. С парковкой полная непонятка.
– И никак?
– Я уж с ним ругался.
– Что же у нас получается? После выходных надо собираться?
– Да. Я попытаюсь свои старые телефоны освежить.
– Э-эх! Мы сегодня такого «зверя» завалили, Виталий Петрович! Всё остальное меркнет перед величием этого события! Давай-ка накатим водочки – слег-ка! Продезинфицируем грусть, тугу-печаль!
– Давай. Коньяк будешь?
– Не. Я от него дубею, как Мюллер в «Мгновениях» говорил, а потом давление подскакивает. Водки испью. Прильну к источнику славянской радости.
– Закусим-то чем? Я чёрной шоколадкой.
– А я, как истый старообрядец, – сальцом с чернушкой.
Выпили.
– Давай переспим с этой новостью. Утро вечера мудренее, – предложил Сергей. – Я вот представлял себе эту картину так – подписываем договор, и я как прыгну до потолка! Макушку расшибу от радости. До последней секунды не сомневался, не дёргался.
– Да ты и так не очень дёргался. Спокойный был, как слон на водопое. Я даже злился на тебя – вот думаю, хорошо Серёге при таком пофигизме… невозмутимости. Ну, думаю, шкура – как у бегемота! Непробиваемая!
