– Очень уж тихо. Молчим уже почти час. Так вот задумаешься, о чём-то начнешь вспоминать, отвлечёшься и забудешь что-то сделать. Вот и это – билет забыл купить на автобус! Балда Иванович! Как шёл из отстойника на Рижском, эсэмэску отщёлкал, чтоб встречали, забрали бы лекарства, очень уж они нужны срочно, так хочется людей обнадёжить хорошей весточкой, увлёкся. Только на красной ветке уже спохватился. Расстроился ужасно!
– Не спеши. Может быть, ещё вместе рванем. На моей машине. Дела кое-какие появились.
– И Пальму возьмём с собой?
– Как же её оставишь! Конечно!
– Девочку-припевочку! Вот видишь, – довольно засмеялся Сергей, – значит, зря, я расстраивался. С билетом-то, что не купил, мимо прошёл! Это значит, был «перст указующий».
– Просто мне по делам надо домой заскочить. Потом вернусь ненадолго. Закрою тут лавочку. С Германом договорился сдать ему нашу контору. Был сегодня днём.
Герман когда-то начинал мастером под руководством Виталия, потом изыскал денег, каких-то южан привлёк в пайщики, постепенно развился, больше занимался торговлей, чем производством, но стоял на ногах крепко. Он изредка заезжал по старой памяти к Виталию. Они ходили по цеху, что-то обсуждали, может, вспоминали совместные трудовые будни, рассказывали друг другу профессиональные байки. Производство было схожее. Сергея всегда немного удивляло уважительное отношение Виталия к Герману. Ведь раскольник и конкурент, а отношение дружеское, но он не задавал лишних вопросов, тем более что Герман был человек, что называется, «со стержнем», это чувствовалось. Здоровался уважительно, от чая и кофе отказывался всегда, но располагал к себе мягкой улыбкой и открытым взглядом.
– Подхватывает крепкими руками падающее знамя?
– Да. Перенимает цех, контору, производство. И аренду. Ну, и всё остальное тоже. Станки, часть материалов, узлы… Сегодня разговаривал с Михал Семёнычем. Он не против. Даже рады, что не надо искать кого-то на это место.
– Задорого сдаёшь?
– За один миллион.
– Рублей?
– Слава богу, что хоть рублей. Оборудование всё старое, изношенное.
– Да, но всё приспособлено конкретно под наше производство. Станок гибочный на заказ ведь делали, стенды с инструментом. Вообще-то это здорово! Массу проблем снимает с повестки. Ну что ж, рад за тебя. А как работяги?
– Могут остаться, если захотят. Юра, мастер, тоже. Миша-дизайнер. Он же и сисадмином будет.
– Вообще хорошо! Значит, только Марина, главбух да я – отваливаемся.
Виталий молча покивал головой, отвернулся.
Свист смолк, состав отдалился. Сразу навалилась тишина. Объяла плотно, а ухо ещё чего-то ждало. Зачем? Приобретённая привычка? Каково стрелочнику со стажем.
– А вот если бы я прожил вот так все три моих «московских» года. Как кролик в выгородке… в клетке. Безвылазно. Только травку и капустные листья подсовывают, да поддончик с «орешками» чистят.
Виталий посмотрел на него внимательно, хмыкнул неопределённо:
– Ну и что это? К чему ты – опять?
– Я к тому, что очень даже нормально жил. Практически в шоколаде. Отдельная квартира. Что же, что далеко. Свой драйв в этом был. Мне даже нравилось, что так далеко: двигаешься, перебираешь ногами, форму не теряешь, отдаляешь возраст. Реально устаёшь, не в фитнес-клубе. Это другая усталость. Жизненная. Для жизни. Был же вариант добираться на электричке через Киевскую. Почти вдвое быстрее. Нет, мне так хотелось. И я себя уважал, за то, что трудности преодолеваю. В восемнадцать часов комп свой гасил, убегал в другую жизнь. Переключался с работы на что-то иное. Жизнь казалась однообразной, и только теперь начинаю понимать, что вот там-то как раз она и была разнообразной. Это сейчас – тихая да одинаковая. Почти сонная. Но вот ты представь – ведь полно же гастарбайтеров, которые так и живут. В таком вот сарайчике, или похожем, а может, и похуже, и наверняка похуже, и скученней, в ящиках каких-то живут, и удобства минимальные, практически никакие, и зарплата – с моей не сравнить. Так вот годами, пока ещё молодые, сильные пока нужны. Для этого рабского труда пригодны. И медленно сходят с ума, и другого не ведают.
– Сходят с ума, если он есть, – сказал Виталий. – Я пытался их на работу брать. Пришёл к выводу, что им только ямы копать. Вот это они любят. И умеют. А ты чем думаешь заниматься?
– Кто ж это знает. Отдохну для начала от этого всего. Переключусь, на мирные рельсы перескочу. А рвану я в Дублин! Уж улицы-то мести меня возьмут. Восемь девяносто пять евро в час, минималка у них там. Вспомню английский. Там это проще – есть разговорная среда, быстрее получится. Тут ещё одна проблема – житейская: тесть. Девятый десяток заканчивается. Один, тёща уже умерла. А он – крепкий мужик, да всё равно нужно за ним присматривать, помогать по возможности. Его так вот просто не бросишь – грех большой. Значит, если ехать, только мне одному, жена при нём оставаться должна. Пока. Обстирать, сготовить изредка. Да просто проведать, поговорить с родным человеком. Но я сильно не заморачивался на эту тему. Не углублялся.
– Извини за вопрос – пенсия большая?
