– Пенсия? Вечный вопрос – купить покушать или за квартиру заплатить. Но, слава богу, хоть как-то стараются, индексация была в начале года.
– Потом сняли десять процентов!
– Нет. С нас не сняли. С инвалидов и чернобыльцев не сняли. Знаешь, я тут смотрел сюжет как-то по ящику. К старушке приходили местные пьяницы и отбирали половину пенсии. И отклики на передачу – все возмущаются, пишут, звонят. А тут правительство отобрало на раз. Хорошо, конституционный суд заступился. Однако возвращать будут долго – то, что цапнули единоразово… беспроцентно хапнули. Сами себе указ!
– У тебя хоть что-то, а у меня вообще ничего.
– Тебе ещё рано о пенсии думать.
– Думай не думай, а её всё отодвигают. Было шестьдесят, сейчас шестьдесят два, вон уже шестьдесят пять обозначили. Так вот от станка – и на погост. Без перекуров.
– Н-да. Во все времена что-то нарушает плавное течение жизни, и пока к этому приспособишься, к новому его направлению, скорости, не то что сам – целые поколения потеряются. То ли уходят не в ту сторону, то ли вообще не решаются сдвинуться с места, остаться ни с чем. Теряются в других мирах. И сами по себе, и для страны. «Грустно на этом свете, господа». Пойду-ка я, почту перед сном проверю. Порадоваю себя!
– Спать будем? – спросил Виталия. – Такой длинный день. Пора уже и спать.
– Обязательно. Счас вот политиформацию закончим.
– Тушим свет!
Сергей лежал в полумраке, следил за бликами прожектора над шкафчиками, на потолке. Впервые за несколько недель он не чувствовал угнетения, грусти. Уютно и тепло было здесь, под одеялом. Привычно уже стало.
– Пенсия. Одним махом взяли и урезали. Собирать не надо, поигрались на компьютере и вот они – деньги. Беспроцентный краткосрочный кредит. Так доверчивы старики и так легко их обмануть… а у них уже ни сил, ни пенсий. И боязно протестовать – подспудный страх, что отберут последнее. Зависимость социальная от любого чиновника. И как этот стресс укорачивает жизнь. Может быть, кто-то из них и порадуется, махнёт рукой и скажет – на кой мне такая жизнь?
О грустном думать не хотелось. Он отгонял эти мысли. Вспомнил фото внучки. Встал, прошёл к компьютеру. Сперва вроде бы нехотя, а потом с удовольствием стал писать письмо.
