– Ты носки бы связал, – сказал Виталию, – очень полезная вещь. Успокаивает нервы и от радикулита сильно помогает.
– А кто будет шерсть прясть?
– Чесать надо, мыть. Веретёна нужны. Да нашёл бы какую-нибудь бабушку. Гляди, какая охапка насобиралась! Может, сохранить?
– Некогда этим заниматься!
– Жаль. Я в школьном возрасте умел вязать. И вышивать умел тоже. Где-то всё это рукомесло мама хранила. И куда делось? Шут его знает!
Сергей почту проверил. Дочь прислала фото внучки.
– Вон уже невеста какая, а я ещё и не нянчил, – подумал он, и так сильно было желание подержать в руках родного человечка, вдохнуть непередаваемый запах детского тельца, чистоты. Даже пальцы заломило…
Настроение поднялось после каши. В цех решил сходить, размяться, воздуха свежего глотнуть.
Сыро. Прошёл между паллет с запчастями. В цеху варили ткань, плотный сизый дым стелился слоями, поднимался от пола. Вонь горелой пластмассы дурманила голову.
Вышел на улицу, прокашлялся.
Около одиннадцати часов позвонили. Южный лёгкий говор.
– Настя, менеджер. Мы хотим заказать десять конструкций. Размеры десять на двадцать. Два входа по одному торцу. Стенка – обычная. Проводим мониторинг нескольких компаний. Потом проанализируем и решим, с кем сотрудничать.
Он назвал ориентировочную цену.
– А скидка будет?
– Давайте одну конструкцию сделаем реально. Потом уже и будем думать про бонусы и скидки. Вы же ещё ничего не заказали и не заказывали. Почему сразу – скидки? Сергей подробно рассказал про изделия. Взял адрес и по электронной почте выслал коммерческое предложение с ценой, фото некоторых прежних проектов, детали и узлы конструктива. Эскиз красивый Миша нарисовал.
Менеджер перезвонила через час:
– Фирма «Марка М», Настя. Я бы хотела к вам приехать, посмотреть на месте, поговорить.
– Пожалуйста. – Он рассказал, как добраться до производства.
– Может, вы меня встретите? Чтобы я не заблудилась.
– А вы – не москвичка?
– С Ростова, но в Москве давно.
– Виталий, мы сможем встретить одну «бабочку», – он прикрыл рукой трубку.
– Конечно! Ты что, десять изделий! Параллельно с договором для аэропорта, почему бы нет?
Договорились о встрече. Девица была дородной, склонной к полноте, в облепляющих фигуру джинсах, цветастой кофточке. Обилие тела норовило вылезти из-под ткани.
Чаем угостили, по цеху провели, проспектов и визиток надавали. Рассказали много разного. Проводили.
И стали ждать звонка.
Виталий спрашивал по несколько раз в день. Плотно засела в нём эта встреча.
– Ну что? Тишина?
– Молчат. Обещали перезвонить в пятницу, в крайнем случае, в понедельник.
– Могли бы быстро сделать. У нас узлов на складе полно. До января вполне бы управились. Заманчиво.
– Надо ждать. Обещали же. Когда есть работа, можно и подождать.
– Завтра едем с Юрой на шеф-монтаж. Ты не видел план объекта? Там ещё должна быть схема установки опор? – рассеянно спросил Виталий, – в зелёной такой папочке. У тебя на столе была.
Он подошёл к столу Сергея и стал небрежно перебирать бумаги.
– Я же тебе отдал. Чтобы было под рукой.
– Не давал ты мне ничего. У тебя вся папка была на столе. Что это, – копался он в бумагах, – чего только нет! Кроме того, что надо. Я помню! Такая зелёная папочка… была у тебя!
– Перестань искать то, чего нет, там, где не может этого быть!
– Вот что ты сейчас мне сказал?
– Там этой папочки нет. Трудно быть бестолковым!
– Что ты мне говоришь! Всё на листочках, каких-то бумажках, заметки какие-то кругом. Есть ежедневник – пиши туда!
Марина подошла к столу Виталия, вынула из стопки зелёную папку и молча протянула ему. Он повертел в руках, вытащил листки.
– Вот же они!
– Действительно, они! – сказал Сергей.
– Странно! Всё дело в барабашках. – Виталий молча присел к столу, стал внимательно просматривать схему.
– Всё дело в том, где они поселились.
– Кто?
– Конь в кожаном пальто. Барабашки!
– При чём здесь барабашки? – пробормотал Виталий.
– Выдумает же, писатель… мемуаров! Барабашки, запрещённые бараба… шки. – И стучал по клавишам, слова набирал в поиск.
Сергей словно со стороны сейчас смотрел на него, на стриженые седеющие виски, непричёсанные, мальчишеские, неуместные, но такие замечательные вихры, и вскинулось ощущение веселья внутри.
– Рассеянность Виталия – от потери привычного порядка вещей. Их последовательности по ходу дня. Они составляли смысл его работы. Это так важно для мужика – работа. Это основа жизни нормального мужика. Без этого он хиреет, впадает в депрессняк, пить начинает, дуреть, терять ориентиры, в странную задумчивость погружается, как в пену невесомую, обволакивающую, становится настолько рассеянным, что хочется подойти и щёлкнуть его по лбу. Не сильно, так – напомнить, вернуть в это место и в это время. Вот как ложкой по лбу дед меня слегка пристукивал, чтобы кушал, а не вспоминал прочитанные книжки, сидя за обеденным столом, – думал Сергей.
– Может быть, пообещать ей откат? Ну, этой, «бабочке», десять на двадцать? Кстати, она не звонила? – спросил Виталий.
– Она ничего не решает. Ты внимательно посмотрел на неё? Во что одета, как обута, что говорит. И как говорит.
