Сергей расстроился из-за своей неожиданной вспышки, ругани. Не находил оправдания ни себе, ни громкому разговору, ни самой этой мутной теме. В душе оправдывал Виталия, понимал всю тяжесть и сложность проблем, которые сыпались на него, но и осуждал за то, что его сломала жизнь, Москва, которую он ненавидит и осталось только плохое, дурное. Не выстоял. Словно со стороны, он сейчас смотрел на ринг, на котором безжалостный противник молотил кулаками товарища. Жалел его. Самое страшное, что он этого уже не замечает. Удары сделали его бесчувственным это стало его обычной, повседневной жизнью, в которой с утра до вечера только плохое, и ничего хорошего в ней уже не осталось, и ничего уже не хочется, а только одно желание – чтобы оставили в покое.
– Зачем я додумываю за него? Чтобы сделать правильные выводы? Чтобы помочь? Но ведь меня никто об этом не просит. Мы оказались рядом, так сложились обстоятельства, естественное желание помочь. Жалость унижает мужчину. Не мешай – это будет самая реальная помощь. Будь мудрее!
Он долго не мог уснуть. Ворочался, но простыня уже не скручивалась жгутом, научился управляться. Только шуршание плёнки, будто кто-то листы бумажные ворошит в поисках пометки важной, но сейчас утраченной.
После двух часов встал, выпил настойки пустырника, согрелся и провалился в сон.
Сергей проснулся и подумал.
– Место было свободно. Зря я вслушиваюсь. Не прокричит петух – ни раз, ни два, ни три, отгоняя ночную нечисть. Только смеситель громыхнёт, просигналит по трубам – вставай!
Он подхватился. Еле успел до прихода Марины и Миши привести себя в порядок, позавтракать.
Он вспомнил, что сегодня Виталий и мастер Юра с утра выехали руководить шеф-монтажем.
– Как у них там? Необычное изделие – высота стенок шесть с половиной метров, как дом двухэтажный, при ширине одиннадцать. Благо это внутри огромного пакгауза. На улице такое «чудо» завалилось бы от первого же ветра или сильного дождя, про снег уж и говорить нечего. Нет, всё-таки здорово, что этот договор состоялся. Все остальные проблемы решаемы. Чисто технические заморочки снимутся.
Весь день его терзало любопытство. Он выходил в цех, проверял работу – так было заведено в отсутствие Виталия и мастера, это негласно вменялось ему.
В одиннадцать рабочие сели попить чаю с сухариками. Сергей сидел вместе с ними за столом, от чая отказался, но сидел специально, как немой укор, чтобы они не тянули, скорее вернулись бы к работе, так ему хотелось, чтобы сделали побольше.
А они волынили, сыграли несколько партий в домино, курили. Дмитрий кроссворд отгадывал, тормошил Сергея. Отвечал неохотно, отнекивался, хотя всего-то и достоинств у кроссворда были размеры – газетный разворот, а слова были несложные, клетки большие, специально для слепых и глупых. Или для такого примитива, как Дмитрий.
– Что-то вы сегодня не в форме! – подытожил Дмитрий.
– Все мысли о работе.
– От работы кони дохнут, – возразил Андрей, второй сварщик.
Сергей почувствовал лёгкий водочный перегар, промолчал, подумал с досадой:
– Когда успел, подлец этакий? Вроде здесь я всё время сижу, не уходил никуда. При мастере бы постеснялся. Вот он – сознательный гегемон. Передовой класс!
Наконец-то встали, покряхтели. Пошли неспешно по местам, долго входили в нормальный ритм, и это раздражало Сергея, хотя он вида не подавал, молча ходил рядом.
Потом стал помогать прикручивать болтами потайную вставку внутри балок, крепить крючки к поперечинам стропил.
Работа была бездумная, механическая. Втроём они незаметно, молча включились в некое соревнование, словно подгоняя друг друга, улыбались, поглядывая и спрашивая лишь взглядом – ну как? успеешь, догонишь – или нет?
И время полетело быстро, настроение поднялось, двое рабочих рядом показались ему дружелюбней, и он решил, что по-человечески всё верно, нечего их кнутом подгонять, они своё дело знают.
Он вспомнил, как первый раз выехал на монтаж. Удалось пристроить экспериментальную конструкцию со сдвижной крышей. Она долго стояла во дворе, места занимала много, надо было продать поскорее. Туристическая компания решила установить её на берегу Москвы-реки, в Дмитровском районе, для приёма иностранных делегаций.
С вечера загрузились в машину, потом на речной трамвайчик всё перетаскали. Спали там же, в каютах. Рано утром отчалили под холодным дождём. На причале в живописном лесу их встретил ОМОН, «маски-шоу».
Был долгий перезвон, крики по мобильной связи, уговоры и угрозы, и после нескольких часов выяснений, можно или нет на спорной территории что-то строить, даже временное, разрешили выгружаться.
Таскали через лес, на красивую поляну. Несколько таджиков-гастарбайтеров клали балку на плечо, шли неторопливо, один что-то пел на родном языке и плакал тихо крупными слезами.
Сергей с четырьмя рабочими помогал, хотя был шеф-монтаж, и их дело было лишь руководить, и давать указания, но тогда бы всё растянулось вообще на два дня. Он шёл один, нёс алюминиевую балку. Отдыхал по дороге обратно, любовался лесом.
