– Всё очень даже просто. На полу – значит, ты сейчас не дома!
– Это и так ясно. А я решил, что половой вопрос встал. В полный рост.
– Нет же! – засмеялась жена. – Двери закрыты, значит, вы закрываете фирму, едете домой. Серёженька, родной, приезжай скорее, – захныкала радостно жена, – я же тебя люблю. А ты там держись!
– Держусь из последних сил. Пошёл уже обратный отсчёт перед стартом! Заливаем топливо в баки, люди расставлены, собаки проинструктированы. Да, Кирилл с нами едет.
– Так у вас полная машина! О! Весело вам!
– В основном люди, мои вещи. Набралось за три года. И немного Пальмы. Мы с ней поедем на заднем сидении, в обнимку.
– Здорово! Цулую!
– Пока.
– Жена, – подумал он, – ревнует меня к отсутствию. Нормальная женщина всегда найдёт повод для ревности. Но главный объект ревности – другая женщина. Даже когда её нет. Особенно, когда его рядом нет. Вот главный посыл. Без этого она не может существовать. Когда же он рядом, женщина начинает тяготиться этим, раздражаться, потому что она должна остаться одна, домыслить, спросить себя, оглядеться, проверить свои эмоции: как он там? где он? что с ним? во что одет? какой парфюм у него? и много ещё всякого, по мнению мужчин, второстепенного. Начинаются скандалы, одёргивания, назидания, наставления. Без видимых причин и логических построений, главное, на что всё это направлено – отвоевать свою возможность этим заниматься и вернуться в своё естественное, тревожное состояние мамы-воспитательницы. Она может часами трепаться по телефону, успокаивая себя, таким образом. Внешне вроде бы ни о чём, по пустякам, а на самом деле задавая себе неустанно, мысленно, один и тот же вопрос – где он сейчас? что с ним? И пытается через собеседника, через «эффект эха», распознать отголоски жизненно важных для неё ответов. Это камлание в горах, когда слова отталкиваются от крутых стен, утёсов, налагаются друг на дружку, взлетают к небу из этого косого рупора тревожат людей, пугают зверей, птиц заставляют умолкнуть. Отвлекают. Даже Бога. Поэтому у Бога особое, особенное отношение к женщинам. Он ведёт себя как мужчина. Те, кто это замечает, говорят – как она божественна!
– Надо будет написать об этом дочери, – подумал Сергей, засыпая.
Вдруг очнулся, будто в бок толкнули.
– Женщина говорит с упрёком – я отдаю себя всю, чтобы тебе было хорошо. Готовлю, стираю, прибираю. Самоотверженно. Она уверена, что это главное. Без этого мужчина погибнет. Нет, не погибнет! Как-то устроится. Может быть, не так комфортно, вкусно, опрятно. Впрочем, мужчины тоже бывают разные. Но вот насколько это всё у него есть, как одет, как выглядит, упитан, лысоват, полноват, во что одет – тотчас же оценят другие женщины. Такие же, как она – женщины. Значит, это всё, все эти усилия совершаются для того, чтобы прежде всего другие женщины оценили её старания со своим, вот с этим конкретным мужем. И обсудили, и рассказали другим, и уже только после этого поставят оценку. Ей и её семье. И она подгоняет это всё под некий шаблон. Даже со скандалами. А стоит уехать, моментально – я не знаю, как тут без тебя выживу! Вырабатывается некая модель. И её принимают или нет. Столько усилий по устройству некоего жизненного пространства, пятачка!
– Первые мысли после сна – утренняя роса на окружающий мир. И через её многоцветье – люди, дела, предметы, одежда! – потянулся Сергей на кровати, попытался подняться. – Черепаха на спине, не встать. Хотя и невысоко. Будто – гребень от небольшой волны в океане жизни. Только нет шёлковой прохлады воды, как на юге, когда температура тела, воздуха и воды примерно одинаковая, и появляется желание раствориться, чувствуя кожей плотность упругой среды. Или нет – выше пресмыкающихся, но ниже птиц. Намного ниже птиц! – засмеялся. – Взвейтесь, соколы, орлами! – зевнул неожиданно и сладко. – Хорошо бы сейчас переползти через край бассейна, упасть в него, вкрадчиво, растворяясь, нырнуть без брызг, освежиться!
Он настроен был с утра поговорить.
Виталий выслушал, промолчал.
– Только в реальности – старые простыни, пованивающие потом, и спросонья – липкий пот на лбу, влажные волосы, вода за ушами, в волосах на груди, на шее, вязким кипятком в шерсти промежности. – Он откинул одеяло: – Что готовить? Осталось на три дня припасов.
– Суп из щавеля. Такой классический. Слегка сопливый и кисленький. – Заказал Виталий.
– С чем гречка?
– С куриными ногами. Сокращённо – курноги. Суповую косточку купи. Как в прошлый раз – очень удачная была, наваристая.
– Там осталась косточка Пальмы, в морозилке. Возьми её. Что-то ей не очень хорошо от этих костей. Мучается потом всю ночь. Пускай на диете посидит немного.
– Ладно. Я ей пенку мясную соберу, поделимся.
Виталий список забрал, уехал пораньше, пока в супермаркете людей немного.
Сергей положил после ночи телефонные трубки на место. Тотчас раздался звонок.
– Наверняка опять спам! – Но трубку снял.
– Здравствуйте! – Радостно закричали на другом конце.
