А вот пара, сидящая от меня в противоположном конце бара, была интересной. Сцена была эпичной и содержательной – обращенный воспитывал кровью жертву, которая явно этого заслуживала (в отличие от любого сидящего рядом со мной невольного). Я видела возникший между ними контакт как завесу плотного дыма. По запаху я поняла, что перед женщиной, сидящей напротив вампира, стоит рюмка с жидкостью, содержащей по меньшей мере 20 миллилитров крови вампира. «Черт, – подумала я, – где он мог взять эту бабу?!» Конечно, помимо нашей общины, в мире оставалось полно людей, которые не попали в рабство к вампирам, но и не примкнули к повстанцам. Они прятались в лесах, погибали и размножались, вели свой нехитрый быт, но оставались для вампиров развлечением, мясом, на котором можно было поупражнять свою эмпатию и способности соблазнять. Этих людей было уже жаль расходовать как продукт питания и использовать для черной работы – некоторых из них обращали. Время от времени обращенные становились жертвами повстанцев, а баланс нужно было сохранять, восполняя потери. И пополняли его, отлавливая этих ребят – диких, а потому в большей степени похожих на людей существ. «Добро пожаловать в третий эшелон, дорогуша», – прошипела я сквозь зубы и повернулась в сторону бара. Валька должен был прийти сюда сегодня в течение дня, вероятнее всего, в конце смены, которая могла окончиться в любой момент, когда сочтет нужным смотрящий вампир, совершенно не ориентирующийся во времени. Иногда они останавливали работы, когда люди начинали падать от усталости, а иногда всего лишь через два часа после начала рабочего дня. Все зависело от настроения вампира, от того, насколько давно он ел, и в меньшей всего степени в этой странной системе придерживались графиков, которые невозможно построить в безвременном пространстве.
Будущая кровопийца уже допила свой ужасный коктейль и вошла в состояние легкого транса, поддерживаемая под руку своим спутником. Я заметила в проводивших ее взглядах невольных даже некоторую зависть и уважение. Искренне надеюсь, что эта шакалья черта – пресмыкаться перед сильнейшим, оправдывать любую тиранию и презрение к себе тех, кто доминирует, заглядывать в рот тем, кто только что выпил твоей крови, – навсегда останется для человечества в прошлом. Иначе зачем нам это новое испытание?! Прошел еще час или чуть больше, когда в бар неуверенной походкой вошел Валька и замешкался при входе, стягивая с себя что-то вроде телогрейки. Чтобы не привлекать к себе внимания, я метнулась к входу, схватила его за руку и, вытянув обратно за угол, прижала к бревенчатой стене сруба.
– Не пугайся, это я, – прошипела ему в ухо.
Валька напрягся и задрожал всем телом. Я знала, что такой будет его реакция, и терпеливо ждала, пока он перестанет трястись, загораживая его своим телом от прохожих. Со стороны наша медлительная возня вполне себе сходила за бесстрастные проявления «чувств» пары невольных.
Вот уже его тело расслабилось и обмякло. Страх, который все они едва могут контролировать, отпустил – теперь мы могли вернуться в бар.
– Пойдем, – сказала я, отпуская его и оправляя на нем ворот свитера, – куплю тебе выпить.
Мы вернулись в помещение, заказали у бармена пиво и сели за столик, где я ждала его до этого. Валя сидел, крепко сцепив кисти в замок на коленях, опустив голову, и не решался поднять на меня глаз. Я знаю, он питал странные смешанные чувства ко мне. Та, смутная благодарность, которую он испытывал в далеком детстве, давно переросла в некоторое благоговение, однако, страх перед вампирами был сильнее. Не то чтобы он хотел или не хотел помогать мне – в человеке, в котором страх побеждает любые желания на корню, мотивация складывается иначе: между страхом и страхом он выбирает тот, что имеет над ним большую власть только потому, что происходит здесь и сейчас. Я достала из кармана игрушечный автомобиль и положила его перед Валей. Он вспыхнул до корней волос, заулыбался, его рот сводили странные гримасы, демонстрирующие удивление, радость, и какие-то судороги памяти, в которой шевельнулись далекие воспоминания. В быту у невольных практически не было вещей, кроме тех, что им необходимы. Свои воспоминания они не подавляли, как мы, – те просто растворялись в их незамысловатом угасающем разуме. Едва ли он даже вспомнил, что именно лежит перед ним, но все же оставшаяся в его существе потребность обладать чем-то красивым, была скорее приятным чувством, чем пугающим.
Он осторожно взял машинку и, быстро оглянувшись через плечо, спрятал в карман.
– Я по делу, Валь. На меня охотится кто-то с завода переплавов. Второй эшелон. Я знаю его запах, знаю, как выглядит. Мне кое-что нужно от тебя.
Валя поднял на меня умоляющие глаза и замотал головой из стороны в сторону, сопротивляясь мне из последних сил. Потом снова опустил взгляд на свои руки.
– Валя, это не так уж сложно. Мне нужно, чтобы ты немного рассказал о нем. В каком он цехе, как часто выходит из города, сколько на его счету обращенных и как давно он обращен сам?