Беги и смотри полностью

Ещё у меня были проблемы с химией. С пропорциями. Как я их не выстраивал, у меня всё время выходили какие-то другие пропорции, не такие, как у учителя. Я пытался ему доказать, что и мои пропорции имеют право на существование, раз уж они у меня получаются – не с потолка же я их беру. Но учитель настаивал, что я ошибаюсь. Мы с ним один раз даже поспорили, и я произвёл опыт – чтобы подтвердить решение задачи, которую я решил, пользуясь своими пропорциями. Учитель сначала смеялся и всем показывал на меня пальцем. Но опыт у меня получился, и он ничего не мог понять, потому что по «его» пропорциям выходило, что ни фига у меня получиться не могло. Вот оно как. И ничего он на мой успех не мог возразить, кроме того, что «везёт дуракам» – и то шепнул-то это мне конфиденциально, на ухо. А ребятам из класса мою пробирку не показал – мол, не получилось и всё. А я-то знаю, что там получилось – сам нюхал. Хотя может он и прав, и всё только тем и объясняется, что «дуракам везёт». Ведь попроси меня объяснить, попроси меня воспроизвести ту самую мою пропорцию, – я теперь уже вряд ли смогу. А в науке ценится только такой результат, который можно воспроизвести сколько хочешь раз. А у меня наверно это было чудо – т.е. что-то совсем ненаучное. Наверное, это что-то, что стало мне доступно после неоднократных опытов клинической смерти, когда я проваливался в туннель и видел свет в конце туннеля. Ведь зачем-то всё-таки меня здесь оставили? Неужели я такой дурак, что не смогу сдать эти дурацкие экзамены? – может быть, пока я их не сдам, мне не грозит умереть? Вот было бы здорово – иметь такую уверенность! Делай что хочешь – и чем больше ты будешь бездельничать и хулиганить, тем лучше – только бы экзаменов не сдавать. Да и кому они нужны, эти экзамены? Ну, скажите, что это доказывает? Разве из-за того, что я их не сдам, я стану хуже? А если бы никто в мире не знал ни про какие экзамены? Ведь не на каждом же углу с тебя спрашивают аттестат? Смешно даже.

Но на самом деле, мне было не до смеха. Экзамены нависали, а я ничего не знал и ничего не мог. И чем ближе они приближались, тем более абсолютную пустоту обнаруживал я в своём черепе и сердце. Это была прямо-таки буддистская пустота. Может быть, какой-нибудь мастер дзэн поставил бы мне пятёрку и отпустил бы с Богом? Но мы тут пытались учиться совсем другому. Вместо того, чтобы освобождать место в душе, мы заполняли его всяческими ненужностями; и все почему-то полагали, что так и надо. Мол, всё в жизни пригодится. А в смерти? Что вы знаете о смерти? А жизнь-то – такая коротенькая. Вряд ли что' из этой ерунды вам в ней успеет пригодиться. Уж, во всяком случае, не n, в которую вы так обожаете возводить «бином». Или наоборот – уже забыл – чёрт их совсем подери!

Так вот, преисполненный этого справедливого пафоса, уже бреющий через день усы и бороду, уже имеющий собственное мнение на все случаи жизни, я приступал наконец к своей выпускной сессии.

На одной из так называемых консультаций случился маленький конфуз. Происшествие вроде бы совсем мелкое и не имеющее непосредственного отношения к образовательному процессу. Тут все педагоги могли бы попенять мне, что, мол, всяческие курьёзные и суррогатные обстоятельства отвлекают моё внимание от действительно серьёзных проблем. В самом деле, не хочу же я окончить свои дни в психушке?

Но когда в самом разгаре околонаучных изысканий по вопросам экзаменационных билетов вдруг откуда ни возьмись – будто с неба – одному из учащихся на парту падает кошка – это что-нибудь должно же значить? Или вы скажете, что это не знак, не знамение? Кошка для меня разумеется оказалась важнее всего того, на что она свалилась. А свалилась она на тетрадь, исчерканную моими безобразными каракулями, которые я сам почти не умел разбирать, разве что с лупой и если кто-нибудь стоит рядом и помогает. Словом, от учёбы меня тошнило, а от кошки нет. Хотя некоторые и говорят, что кошки воняют – сами они… И вот эта-то кошка, это чудо, свалилось прямо на меня, именно на меня, точно – на мою парту, на мою тетрадь, прямо как печать какая-то свыше. Свалилась и убежала обыкновенная такая, серая кошка. Никто так и не понял, откуда она взялась. Скорее всего – в форточку кто-то подкинул. Но могла и со шкафа шлёпнуться. Но мне всё-таки больше всего нравится версия – что упала она с потолка. Почему бы ей там, среди люминесцентных ламп, не материализоваться?

И когда эта кошка упала, снизошло на меня просветление, и успокоился я насчёт грядущего экзамена, и окончательная пустота поселилась в моём сознании. Да и многим моим соученикам и соученицам неожиданное падение кошки показалось гораздо более интересным, чем буковки и циферки, которые мельтешили у них перед глазами в книгах и тетрадях.

А надо сказать ещё, что школа у нас была не простая, а экспериментальная. Т.е. обкатывали на нас, как на подопытных кроликах, всяческие новые программы и отрабатывали непроверенные педагогические методы!