Если кого спросить, то скорее всего услышишь объяснение, которое в неявном виде подтверждает последнее предположение. Примерно так: В тесной клетке им негде как следует полазить и побегать, и потому они вынуждены расходовать энергию таким неестественным способом. Пусть даже так. Но как они догадываются, что расположенные в их тюрьмах колёса можно использовать именно для этих целей? Белки и хомяки не считаются самыми умными из млекопитающих. Никто, пожалуй, не станет спорить, что больше интеллекта у хищников, приматов, слонов, лошадей, дельфинов… Таким образом, при всей смышлёности некоторых грызунов (например, крыс), в целом, их все-таки в табели о рангах держат за дураков. К тому же, условный рефлекс, как мы уже намекнули, исключается. Значит, рефлекс – безусловный? Но где в природе, до изобретения их человеком, эти твари встречали колёса? Когда они успели так хорошо научиться, что это их умение – по теории старичка Ламарка – закрепилось в потомстве? И коли специальных колёс нельзя в природе обнаружить ни под землёй, ни на деревьях, чему' соответствуют эти бессмысленные движения у грызунов, пребывающих на воле? Белка скачет по ветвям, хомячок роет норы. Систематика, правда, утверждает, что они не такие уж дальние родственники. Значит, просто у них в хромосомах общий ген – назовём его геном склонности к колесу, можно даже присвоить аббревиатуру ГСК. Я точно не помню, видел ли когда-нибудь, чтобы хитроумная крыса развлекалась подобным образом, но вполне могу себе это представить. Крыса, однако, тоже грызун. Но вот кошка… она, кстати, тоже любит лазить по деревьям – почти как белка – но в колесо не полезет никогда. И собака сама не полезет, хотя её можно ещё и не тому научить методом кнута и пряника. Кошку же такое сможет заставить проделать разве что какой-нибудь очень талантливый или злой дрессировщик.
Создаётся впечатление, что некая высшая сила придумала этот фокус с колесом для забавы и в назидание человекоподобным, которые должны были ещё только появиться и это колесо воспроизвести. Речь не идёт о предустановленной гармонии. Скорее тут – предустановленная дисгармония. Дорога в колесе не ведёт никуда, труд и время тратятся зря. Белка в колесе – символ тщеты, который предположительно может быть понят не только человеком, но и другими животными.
Но, может быть, это только игра? Обыкновенно не делающая лишних движений, кошка любит играть. Большинство млекопитающих склонно поиграть и порезвиться в детстве. Говорят, что таким образом они обучаются. Это похоже на правду, но кошки и собаки, развращеннее человеком, играют всю жизнь. Это уж явно бесполезно. Значит, они получают от этого удовольствие? Об удовольствии всё, пожалуй, знал только Фрейд. Ну, до него ещё и Шопенгауэр – он полагал удовольствие в отсутствии страданий. Я не замечал, чтобы кошки страдали от скуки, но они играют…
А как можно объяснить склонность всех человеческих детёнышей к каруселям. Когда быстро крутишься, что-то такое происходит в мозгах – перераспределение крови, перегрузка – тоже мне удовольствие. Может быть, у человека этот самый ГСК тоже пребывает в не совсем уж спящем состоянии? Может быть, из его активного присутствия вообще можно вывести само изобретение колеса? Когда дети пытаются покатать на каруселях тех же кошек и собачек, те не могут разделить их радости и поспешно соскакивают с круга по касательной. Лица у них при этом испуганные и недовольные. Вот поди ж ты, то, что хорошо для детей, совсем не так уж хорошо для их любимых друзей и питомцев. Старички, правда, тоже не очень-то обожают карусели. Но котята в этом отношении выглядят старичками от рождения, хотя – предложите им бумажку не нитке.
Детям уподобляются, например, вращающиеся дервиши, которые доводят себя до исступления, упорно и монотонно кружась на месте. Я сам в детстве любил кружиться, а ещё больше любил и просил, чтобы отец покрутил меня вокруг себя, держа за руки. Мне очень нравилось, что я терял ориентацию, когда после вращения вновь вставал на ноги. Иногда я даже падал, но, и ушибившись, был доволен, что всё так здорово и необычно получилось. Что же испытывает белка, когда она наконец выходит из своего колеса? Не получает ли она что-либо вроде озарения, как заправский танцор-суфий?
Все так называемые извращения вполне возможно отыскать в дикой природе. Тут – в отличие от колеса – человек не придумал ничего нового. Может быть, такая вещь как сознательное введение себя в транс, в какой-то мере присуща и другим, как мы любим говорить, менее организованным животным? Что делает обычно кошка, сидя на подоконнике, если не медитирует? И не возносит ли по сотне раз на дню порядочная собака молитвы собственному хозяину? Но тут мы опять попадаем в ловушку очеловечивания не совсем подобных нам существ.
Разумеется, колесо для белки – это не буддистский барабан, но и не тренажёр. И не карусель всё-таки, наверное. Тогда что? А может быть – все эти три вещи сразу?
