(И во второй раз мы испытываем терпение читателя, представляя его вниманию вместо полноценного текста лишь приблизительное его содержание. Дело в том, что на этот раз автор напился. Конфуз произошёл от чрезмерного употребления виски, приобретённого в магазине Duty Free симферопольского аэропорта, шотландского, но произведённого специально для Украины.
Называться глава могла бы "40 лет", поскольку в начале её автор подробно описывает, как он неудачно встретил свой сороковой день рождения. Заказал довольно дорогую сауну на четыре часа, а друзья пришли только к концу этого срока. Настроение было испорчено, и он напился. Пива.
Напившись пива, автор захотел подраться, но подраться было не с кем, и тогда он позвонил девушке, которую любил, но которая его не любила. Далее следуют очень длинные, изощрённые и в чём-то, увы, убедительные рассуждения, призванные уверить читателя в том, что автор вполне имеет право на проявление свойственной ему в состоянии алкогольного опьянения агрессии. Впрочем, подобное воспевание собственного злонравия способно вызвать лишь справедливое возмущение у взыскательной публики, а у кого-то может вызвать и отвращение. Посему мы не нашли уместным приводить какие-либо примеры этой полемики зарвавшегося эгоиста с самим собой и со здравым человеческим смыслом. К тому же, прийти к какому бы то ни было заключению автору так и не удалось, т.к. его способность к написанию текста была временно парализована. Последние абзацы он "дописывал" уже в беспамятстве, и чем ближе к концу, тем более его почерк становился похожим на почерк пробующей перо обезьяны.
Таким образом, и этот опыт, т.е. опыт писания под действием большой дозы алкоголя, следует признать неудачным.
Что касается сюжета главы, которая в реальности не была закончена, то всё сводится к тому, что герою (он же автор) так удачно удалось оскорбить поздним вечером всех на другом конце провода, как то: упомянутую девушку, её возлюбленного, и друзей этого возлюбленного (все они сидели там за столом), что на следующий день вся эта компания в количестве 5-ти человек (и не без приглашения!) завалилась с очевидно мстительными намерениями к автору на тогдашнюю его работу. Виновник же событий, в эти часы страдающий от нешуточной абстиненции, оказался в очень щекотливом положении, поскольку почти ничего не мог вспомнить из того, что сам натворил вчера. Вот собственно и всё.)
Ключ
Поезд едет по квадрату,
Пар пуская головой.
Солнце клонится к закату
Против стрелки часовой.
Дева с дивными глазами
Снится первому лицу.
Вот с могильными цветами
В гости он спешит к отцу.
Всюду гибель и проказа,
Змеи кормят наших чад;
И из каждого рассказа
Кости прошлого торчат.
Но любовь ползёт на стену,
Снег становится водой,
И является на сцену
Дух, беспечно молодой.
Мир, в кафтане стран лоскутном,
Ждёт ареста как шпион,
А на небе неуютном –
Звёзд несметный легион.
Глубоко и там, где мелко
Что-то есть и в пустоте;
Колесо вращает белка,
Пульс земли – в её хвосте.
Нет невинному пощады,
Голод узников свиреп;
Но в ладони для услады
Бог влагает вечный хлеб.
Души падших склонны к гневу,
Ад пугает, скушен рай;
Но даря цветенье древу,
Нам даёт надежду май!
Через горы, через ямы,
По блуждающей прямой
Свет усталый, но упрямый
Возвращается домой.
Осенний ветер
И меня разбудил осенний ветер. Правда ли, что он разбудил меня? Проклятая реальность опять вторглась в мой дом, в мой мозг. Но насколько была реальна эта реальность? Почему она требовала от меня что-то делать? И требовала ли на самом деле?
В начале мне даже стало весело. Я вслушивался в шум за окном и ждал печальных мыслей, но они, паче чаяния, не приходили. Я пытался думать о смерти, но ничего толкового не приходило в голову. Я ничего в ней, т.е. в смерти, не понимал. Отчего я вообще должен что-нибудь знать?
Когда человек не голодает, он становится невыносим. Вместо того чтобы спать, он пытается найти какой-то смысл. Если он не умеет уверить себя, что очередная цель стоит того, чтобы к ней двигаться, ему становится очень плохо. Он страдает, и ему кажется, что он уже умирает. Хотя о том, как умирают, он пока знает лишь очень приблизительно.
Если его не разбудит страх, он так и будет спать. И меня разбудил страх. Даже не острый страх, не тот, внезапно вспыхивающий и перекрывающий все остальные вялые чувства, инстинкт самосохранения, который может заставить самого хилого обывателя свернуть горы в какое-то мгновение… Нет, это было скорее напоминание, тёмное, философское напоминание, нехорошее чувство прорастающей смерти под ложечкой, не очень страшное, но кажущееся весьма реальным.
