Я быстро раскрыла газету на тридцать седьмой странице. Сверху фирменным шрифтом «Сити Уик» были набраны заголовок, мое имя и фамилия, а в середине текста была помещена картинка, изображающая эльфоподобную девушку, взваливающую на спину надувного мужчину. Внизу стояла подпись: «Надуй меня». Я прочитала рассказ от начала до конца, стоя там же, на углу, и уже собиралась уйти, когда к ящику подошел важного вида мужчина средних лет и взял одну газету. Я на мгновение взглянула на него, представляя себе, как по дороге домой он станет читать мой рассказ, абсолютно не догадываясь о том, что обменялся сегодня взглядом с той самой девушкой, которая его написала. Я была известной и анонимной одновременно, и мне нравилось и то, и другое.
Мы встретились с Сарой за ленчем в «Метлайф-билдинг». Она читала «Надувного бойфренда», пока мы слушали новую группу, а я поглощала кекс, купленный мне подругой на день рождения. Когда она прочитала рассказ, я спросила:
– Ну и как тебе?
– Не знаю, – уныло протянула она.
– По-моему, ты не в восторге?
– Ну, прежде всего, мне не нравится мой псевдоним.
– А чем он плох?
– Фарра? Люди решат, что я какая-то холодная пустышка, балующаяся наркотиками. А ты и вправду думаешь, что я… – она пробежала глазами страницу, – рассказываю всем незнакомым парням интимные подробности своей жизни?
Надо было поскорее исправлять положение.
– Э-э… конечно, нет, – возразила я. – Это гипербола. И с чего ты взяла, что это ты? Персонаж вымышленный. Просто я придумала, что в этом месте главная героиня испытывает ревность, поэтому рассказ приобрел более мрачные краски.
– Ты считаешь меня совсем глупой? Это же очевидно, что ты обо мне такого мнения! Жаль, у тебя не хватило духу сказать мне это с глазу на глаз, вместо того чтобы печатать в газете!
– Вовсе я о тебе не такого мнения! Прости, что не сказала заранее. Действительно надо было. Но клянусь тебе, она – это не ты!
Сара передернула плечами, отпила кока-колы и стала смотреть на певцов на сцене.
Вернувшись на работу, я прослушала на автоответчике три сообщения.
Папа: «Я прихватил экземпляр «Сити Уик» по пути на обед. Усевшись в кафетерии и открыв газету, я обнаружил там нечто очень странное, а именно – собственную фамилию. Над словами «Надувной бойфренд». Почему ты не сказала нам, что тебя ограбили? И потом, следует ли показывать это маме? Думаю, ей будет приятно увидеть твое имя в печати, но, боюсь… содержание может ее озадачить».
Мама:
И Тернер:
Я разом позабыла о гневных родительских словах. Похоже, Тернер хочет предложить мне вести колонку. Но ведь тогда я перестану быть безработной актрисой, напечатавшей один жалкий рассказец. Я сделаюсь настоящей писательницей. Хотя, может, я опять все нафантазировала! Может, Тернер лишь хотел обсудить со мной следующий рассказ. Пора избавляться от приобретенной в Брауне привычки присочинять. Подождем, что скажет мне редактор.
Когда я вошла в редакцию «Уик», Коринны за стойкой не было, поэтому я сразу направилась в кабинет Тернера. Он встретил меня у дверей, а потом повел по коридору в кабинет Дженсена. Это оказалась огромная светлая комната с окнами до самого пола и с потрясающим видом на Нижний Манхэттен. Дженсену было чуть больше сорока, он был низеньким светлокожим очкариком с коротко стриженными каштановыми волосами. Он сидел за огромным, заваленным бумагами письменным столом, положив на него ноги, отчего казался еще меньше. Главный редактор встал, чтобы поздороваться со мной за руку, и я заметила, что он косит на один глаз. И я, как ни старалась, все время пялилась на этот его дефект. У меня было ощущение, что я смотрю телесериал «Коломбо».
– Присаживайся, – сказал он.
Мы с Тернером сели рядышком на диванчике напротив письменного стола. Я утонула в мягкой обивке и вынуждена была вытягивать шею, чтобы видеть Дженсена.
– Нам очень понравилась твоя вещь, – сказал главный редактор. – Мы полагаем, что это могло бы стать началом плодотворного сотрудничества. Ты регулярно читаешь нашу газету?
– Разумеется.
– Что ты о ней думаешь?
Я не знала, стоит ли мне подхалимничать или лучше проявить chutzpah.[64] Я решила совместить одно с другим.
