Как-то я заметил, что каждую субботу перед рассветом человек в большом черном кадиллаке подъезжает к дому, где живет Марио Мильварио. Он поджидает, пока Марио уйдет на работу, и входит в дом. Мы посмеивались над Марио, так как поняли, что человек из Кадиллака спит с его женой.
Однажды мы, прячась за трубой здания, наблюдали всю любовную сцену. Каждую субботу это повторялось в одно и то же время. Человек закрывал на ключ свой Кадиллак и поднимался по лестнице в квартиру Марио. Я сказал Мэнни, что это будет легкая работа, и он согласился со мной. Мы поручили Вилли принести револьвер и собрались в два часа. Наш план был таков: Мэнни и Вилли должны ждать в укрытии. Когда человек выйдет из Кадиллака, я подойду и спрошу что-нибудь. Затем, воспользовавшись его замешательством, мы втроем наставим на него револьвер и обыщем его.
В четвертом часу Кадиллак вывернул из-за угла и остановился возле дома. Вилли и Мэнни прятались в тени дома, а я натянул плащ и направился к мужчине. Это был здоровенный мужик, около 40 лет, в дорогом пальто и шляпе. Он тщательно закрыл машину и осмотрелся. Было совсем тихо. Тут он увидел меня и остановился.
- Простите, сэр, - сказал я, - Не можете ли вы сказать, где Лафайет-Авеню?
Он отступил и сказал:
- Оставь это, мальчик. Мне не надо приключений.
- Но, сэр, все, что мне надо, - это найти дорогу. - Тут я опустил руку в карман, и он немедленно завопил: «На помощь! Грабители!»
Я загородил ему дорогу к машине:
- Заткнись, или я убью тебя.
Он замолк и посмотрел на меня, не веря. Затем снова закричал: «Кто-нибудь, помогите!» Подошедший сзади Вилли направил ему в лицо револьвер и сказал:
- Еще один звук, и ты мертв.
Он замолк и стоял не шевелясь, пока мы обыскивали его. В кармане я нашел такую пачку банкнот, которой еще не видел никогда. Я предположил, что он вез их жене Марио. Мы стали издеваться над ним:
- Да ты богач. Слушай, парень, а что, если я разрешу тебе спать с моей старухой, - ты и мне будешь отдавать столько же еженедельно?
Мэнни вошел во вкус и стал расстегивать на мужчине ремень:
- Ты не возражаешь, если мы снимем с тебя штаны, чтобы все дамы увидели, какой ты красивый?
Мужчина сжал зубы и начал стонать. Мэнни сказал:
- Снимай штанишки, как хороший мальчик.
«Помоги...» снова начал мужчина, но я подскочил и ударил ладонью по губам. Моментально со всей силой он впился в нее зубами. Я отдернул руку и закричал:
- Стреляй в него, Вилли! Он укусил меня.
Вилли спустил курок, но... ничего не произошло. Револьвер дал осечку. Тогда я ударил его изо всей силы здоровой рукой в живот. Он согнулся от боли. Я бил его, приговаривая:
- Стреляй в него, Вилли. Пусть узнает.
Вилли снова спустил курок, и снова ничего. Вилли пытался снова и снова, но револьвер не слушался. Тогда я вырвал револьвер из его рук, ударив им мужчину по лицу. Я услышал страшный звук, и белая кость открылась на лице, а по ней заструилась алая кровь. Тогда я ударил еще раз - по голове. Мужчина осел в придорожную канаву.
Мы не стали ждать полицию. Я пулей пробежал по улице и закрылся в своей комнате. Там я долго стоял и смеялся до судорог. Вот это жизнь!
Я посмотрел на свою покусанную руку. Следы зубов отпечатались на ней. Я промыл ее вином и, обернув платком, упал на кровать и продолжал смеяться. Вдали уже слышалась полицейская сирена.
Вот это удача, подумал я, нащупывая в кармане пачку денег. Бог мой... их там не было! Я вскочил на ноги, лихорадочно роясь в карманах. Внезапно меня осенило: я оставил их в кармане плаща, когда началась драка. А плащ?! Бросил его в мусорном контейнере неподалеку. Да! Револьвер! Револьвер я тоже оставил! Наверное, уронил его, когда ударил того человека в последний раз...
Что делать? Я не мог пойти туда сейчас: там полно копов. А утром будет поздно: приедет мусоросборщик, и плакали наши денежки.
Я упал на кровать и в отчаянии колотил кулаками матрас. Какая невезуха, и ничего не поделаешь...
За два года, в течение которых я оставался предводителем банды, было убито 17 наших ребят. Меня арестовывали большее количество раз, чем можно вспомнить. Мы жили не имея законов, кроме закона верности друг другу. Особенно прочные связи были между мной, Израэлем и Мэнни.
Однажды ночью Израэль прокрался ко мне и бросил голубя через дверь. Я проснулся от собственного крика. Шум хлопающих крыльев оглушил меня. Когда Израэль вошел и зажег свет, я прятался под кроватью. Свое смущение я пытался скрыть под таким же яростным смехом. Но когда Израэль наконец ушел, я остался лежать в кровати, дрожащий от пережитого страха. Затем сон сморил меня, и мне снилось мое падение в бездну. Когда я проснулся, то был уверен, что слышал во сне смех сатаны.
На следующее утро Израэль пришел сказать, что Мэнни порезали ножом и он в госпитале. Я почувствовал себя так, как будто это случилось со мной. Я даже ощущал, как струи крови текут по моему лицу. Никогда еще я не чувствовал так близко смерть.
- Что с тобой? - спросил Израэль.
- Ничего. Все о-кей. Просто я взбешен. Я повидаюсь с ним и узнаю, кто это сделал, и мы отомстим.
