Но было поздно. Я увидел характерный жест заносимой для удара руки. Тело Мэнни дернулось и обвисло. Затем Мэнни стал падать лицом на асфальт. Пока он падал, парень с кинжалом яростно колол его в грудь, еще и еще.
Я озверел и кинулся в самую гущу «Бишоп», размахивая своим ножом. Они бросились врассыпную. Мэнни остался лежать на асфальте, и кровь густой струей хлынула из его носа и рта. Он лежал на животе, с резко вывернутой вверх головой, и еще старался что-то сказать, но на губах только пузырилась кровь. Ужас застыл в его широко раскрытых глазах. Я перевернул Мэнни на спину и положил его голову себе на колени. Кровь заливала мои башмаки, теплыми струями текла меж пальцев.
- Мэнни, Мэнни, не умирай, только не умирай, Мэнни, -просил я.
Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но послышался звук воздушного хлопка - голова его откинулась на мои колени. Я посмотрел в немигающие глаза. Он был мертв!
- Мэнни, Мэнни! - вскрикивал я отчаянно, впервые испытав ужас близкой смерти.
Послышались голоса. Какая-то женщина спросила: «Эй, что здесь происходит?»
Я не мог больше тут оставаться. Меня запросто могли обвинить в убийстве. Голоса приближались. Я вскочил на ноги. Голова Мэнни глухо стукнулась об асфальт. И этот звук отдавался во мне, пока Я бежал, всю дорогу. Ужас наполнял меня. Дома я захлопнул дверь и, наставив на нее дуло револьвера, долго сидел так, дрожа от страха и глотая воздух.
Никогда еще я не видел смерть так близко. Мэнни был моим другом. Только что он разговаривал и смеялся. А несколько минут спустя лежал на асфальте, и кровавые пузыри клокотали в его горле... Я никак не мог осмыслить это. Я всегда думал, что я не трус и не боюсь ничего. Но смерть... Это было сильнее меня! Волны тошноты подступили к горлу, и меня вырвало, потом еще и еще. Я хотел плакать, но не мог.
Я метался по комнате и кричал: «Я не боюсь! Я не боюсь!», словно действительно был одержим демонами. Я посмотрел на свои руки... Кровь запеклась на них под ногтями... Снова всплыло воспоминание о мертвых глазах Мэнни. Я бился головой о стену, кричал: «Мне никто не страшен, меня нельзя убить!»
Страх! Бессознательный, давящий, всепроникающий страх... Это был кошмар наяву. Я кричал, вертелся и извивался на полу, царапал себе ногтями грудь. Мне казалось, что стены комнаты придвинулись и сдавили меня, а потолок, наоборот, ушел ввысь на десяток миль. Я казался себе пойманным в длинную и узкую соломинку, без всякой надежды на спасение.
Неожиданно сверху надвинулось черное влажное облако и стало неумолимо опускаться на меня. Я задыхался. Ужас перехватил мне гортань. Я цеплялся за стены, пытаясь бежать, но срывался, и, как бы со стороны, слышал звук Удара собственной головы об пол, какой услышал, когда голова Мэнни скатилась с моих колен. А облако все спускалось на меня, и я отчаянно старался удержать его руками и ногами; я точно знал, что это облако - моя смерть. Она пришла за мной, она уже была прямо над головой. Меня вырвало, и точно такой же звук вышел из моей груди, какой я слышал у мертвого уже Мэнни, когда кровь из легких хлынула у него горлом. Облако накрыло меня, и я услышал леденящий душу смех, усиливаемый эхом, - смех сатаны.
...Когда я проснулся, было утро. Солнце пыталось пробиться сквозь мое грязное окно. Я лежал, скрючившись на полу, мокрый и несчастный. Первое, что я увидел - свои руки, все еще в запекшейся крови.
За три дня до Пасхи мы собрались на углу Сант-Эдвард-Стрит перед церковью. Нам было известно, что священнослужители делают богатые сборы за пасхальную неделю, и мы строили планы ограбления церкви.
Патрулировавший там полицейский заметил нас. Он перешел улицу и сказал:
- Убирайтесь отсюда, пуэрториканские свиньи.
Парни сделали вид, что не слышат. Он повторил:
- Я же сказал, убирайтесь отсюда, грязные свиньи.
Ребята отошли, но я остался на месте.
- Давай, давай отсюда, - он вытащил дубинку, намереваясь пустить ее в ход. Я плюнул в него. Он взмахнул дубинкой, и ударил по железной решетке, так как я увернулся. В ярости он схватил меня за шею. Он был вдвое больше меня, но я был готов убить его. Выхватывая нож, я увидел, как он расстегивает кобуру. Одновременно он звал на помощь.
Я быстро поднял руки:
- Сдаюсь.
Полицейские уже бежали на подмогу. Я бросился от них, но меня догнали и потащили в полицейский участок префектуры.
Тот, в которого я плюнул, ударил меня по лицу. Я почувствовал вкус крови на губах.
- Ты большой человек с пушкой, но внутри ты такой же трус, как все твои грязные копы, - сказал я. Он ударил меня снова. Я упал.
- Вставай, свинья. На этот раз мы засадим тебя, - проговорил он.
Полицейский оттащил меня в угол, и я услышал голос сержанта:
- Этот парень не в себе, надо избавиться от него, пока он кого-нибудь не прикончил.
