Я помотал головой:
- Не сегодня, Джин. Я устал, и у меня масса невыученого. Попроси еще кого-нибудь...
- Но больше никого нет! - отвечал он, хлопнув меня по плечу. - И кроме того, Дух Божий велел мне привести именно тебя.
- Хм-м... ты говоришь. Дух Божий?.. Что ж, а мне Он велел оставаться тут и хорошенько отдохнуть после недели, которую я провел взывая к Нему. Так что ступай себе и дай мне отдохнуть, - я лег и повернулся к нему спиной.
- Без тебя я никуда не уйду! - упрямо заявил он и сел рядом на кровать.
Меня охватило отчаяние. Да что он, с ума сошел, что ли? Неужто не видно, что я не хочу никуда идти?!
- Хорошо, - процедил я, наконец. - Я пойду, но не удивляйся, если я усну мертвым сном посреди церковной службы.
- Идем скорей! - ликующе откликнулся тот, за руку стягивая меня с кровати. - Мы уже опаздываем, а я должен там проповедовать!
Я решил пойти с ним, а после службы улизнуть и отправиться по ближайшей дороге автостопом восвояси, прочь из этого городка. Сунув в карман зубную щетку и несколько других вещей первой необходимости, я подумал, что остальное барахло можно оставить.
К домику миссии мы подошли около половины восьмого вечера. Он был из коричневого необожженного кирпича, отделанный изнутри штукатуркой. Грубые деревянные скамьи все были заняты простыми мексиканцами.
«По крайней мере я попал в хорошую компанию, - подумалось мне. - Но даже эти люди лучше, чем я. Ведь они здесь по собственной воле, а я согласился по принуждению».
Джин проповедовал с четверть часа, после чего призвал паству к алтарю. Я сидел в заднем ряду рядом с пожилым мужчиной, от которого несло грязью и потом. Одежда на нем была замызгана, словно он только что пришел с фермы и не успел помыться. Во время молитвы Джина сосед принялся плакать:
«Иисус, Иисус, Иисус... - шептал он, повторяя вновь и вновь. - Спасибо тебе, Иисус. О, спасибо!»
У меня в душе что-то сдвинулось - точно кто-то отвернул кран...
«Спасибо, Иисус!.. - продолжал молиться пожилой фермер. - Спасибо!»
- О, Господи! - вырвалось у меня. - О, Иисус, Иисус!..
Я стискивал зубы, пытаясь сдержать чувства, но дамбу уже прорвало. Я бежал вдоль по проходу, оступаясь и спотыкаясь, пока не рухнул возле полурасщепленного ограждения алтаря и не разрыдался безутешно.
Ладонь Джина легла на мою голову:
- Никки! - голос его смутно различался сквозь мои рыдания. - Богу неугодно было, чтобы ты сбежал в этот вечер из школы. Час назад Дух Его посетил меня, велев привести тебя на это собрание. Ты хотел бежать, и Он послал меня остановить тебя.
Как он мог узнать? Никто ничего не подозревал...
- Бог послал меня к тебе, - вновь заговорил Джин. - Все мы, ребята и преподаватели, молились за тебя в школе. Мы чувствуем, что Господь чудесным образом коснулся тебя Своей рукой. Он предназначил тебя для великого служения. Мы любим тебя. Мы тебя любим...
Слезы потоком струились из моих глаз. Я хотел заговорить, но не мог вымолвить ни слова. Джин перешагнул через некрашеное алтарное ограждение, обнял меня одной рукой и встал подле меня на колени:
- Никки, ты разрешишь мне за тебя помолиться? О том, чтобы Христос крестил тебя Своим Духом Святым?
Я ограничился кивком и какими-то нечленораздельными звуками, которые он справедливо истолковал как согласие.
Мы стояли на коленях рядом. Я не слышал его молитвы и даже не был уверен, молится ли он вообще. Внезапно губы мои приоткрылись, и с них слетели самые прекрасные звуки, какие мне доводилось слышать когда-либо. Внутри разлилось какое-то странное чувство - словно тело мое очищалось, от ног до макушки... Язык, на котором я славил Господа, не был английским или испанским. Я его не знал и не имел ни малейшего понятия, что я такое говорю, но знал, что это хвала Богу Святому, выраженная словами, которые я сам никогда бы подобрать не смог. Время остановилось, и жесткость пола под моими коленями не имела уже значения. Я славил Бога так, как всегда мечтал, и не собирался останавливаться...
Через несколько мгновений - как мне показалось - я почувствовал, что Джин трясет меня за плечо:
- Никки, пора... Нам нужно возвращаться в школу.
- Нет, мне так хорошо... - услышал я словно издалека свой собственный голос. - Я хочу остаться тут навсегда.
- Никки, - не отставал он, - пора идти. Ты закончишь потом, а теперь мы должны вернуться в школу.
Я очнулся и огляделся. Церковь была пуста. Мы с Джином остались одни.
- Эй, а куда все подевались? - удивился я.
- Да ведь сейчас уже одиннадцать ночи. Уже больше часа, как все разошлись!
- Ты хочешь сказать, будто я молился два часа подряд? -не поверил я и, устремляясь вслед за Джином к его машине, воскликнул. - Спасибо! Иисус, спасибо Тебе!
Джин высадил меня перед входом в общежитие и уехал. Я вбежал в комнату и зажег свет. «Боже, Боже, Боже Всесвятый и Всемогущий!» - распевал я во всю силу своих легких.
- Эй, ты что!? Что с тобой? - всполошились мои товарищи по комнате. - Выключи этот свет! Совсем сдурел?! Выключи!
