Мои следующие пять ночей были заполнены жаркими молитвами. Дни проходили в обычных классных занятиях, по вечерам же я отправлялся в часовню и молил Бога, чтобы он крестил меня Святым Духом. Молиться иначе как вслух я не умел и делал это все громче и громче. Стоя на коленях перед алтарем, я кричал: «Господи, крести меня, крести меня, крести!» Но в ответ ничего не происходило - словно я молился изнутри какого-то герметично закрытого ящика, и молитвы мои не достигали ушей Всевышнего. Вечер за вечером, отправляясь в часовню, я вставал на колени, молотил кулаками в металл ограждения перед алтарем и вопил: «Пожалуйста, Господи, крести меня, чтобы я обрел силу Иисуса!» И даже пытался произносить что-то на неведомом мне языке, но все напрасно.
В пятницу вечером, после недели еженочных четырех-пятичасовых молений, я был близок к нервному срыву. В полночь, выйдя из часовни, я медленно брел через институтский городок, как вдруг из-за школьного здания раздались чьи-то крики. Я кинулся туда, повернул за угол и с разбегу натолкнулся на Роберто, бывшего наркомана.
- Эй, Роберто, Роберто! Что случилось? - встревоженно спросил я его.
Роберто размахивал руками, прыгал и кричал:
- Хвала Богу! Хвала Богу! Хвала Богу!
- Что случилось? Почему ты такой счастливый?
- Я только что был крещен Святым Духом! Сегодня вечером, лишь пять минут тому назад, я молился и Бог коснулся моей жизни и наполнил ее радостью и счастьем. Я не могу стоять! Я должен идти и рассказать об этом всему миру! Хвала Богу, Никки, хвала Его чудному имени!
И он побежал, повторяя: «Аллилуйя! Хвала Господу!»
- Эй, подожди минутку! - я бросился за ним. - Роберто! Роберто! Где ты был крещен? Где это случилось?
Он махнул в сторону школьного здания: «В большой аудитории...». Я не стал слушать дальше и побежал в указанном направлении. «Если Бог коснулся Роберто, то, может быть, Он еще там и сделает то же самое для меня?»
Я рванул дверь школы, одним прыжком пересек вестибюль и остановился перед большой аудиторией. Было темно и тихо. Медленно войдя в темноту класса, я прошел между рядами столов и стульев и остановился у стола той привлекательной черноглазой девушки, над которой я когда-то подшутил, убрав из-под нее стул.
Но я не стал тратить время на воспоминания, а, приняв традиционную позу, сложил руки и поднял лицо к потолку.
- Бог! Это я, Никки! - крикнул я громко. - Я тоже здесь. Крести меня!
Я подождал немного. Но ничего не произошло. «Может быть, я обращаюсь не к той личности? - подумал я. - Хорошо, попробуем еще раз».
- Иисус! Это я, Никки Круз. Здесь, в аудитории, в Ла-Пуэнте. Я хочу быть крещенным Твоим Духом. Дай мне возможность принять крещение!
Надежда моя была так сильна... Я уже почти поднимался над полом... Язык был готов говорить на неизвестных наречиях... Но ничего не происходило. Ровным счетом ничего. Полная тишина. Пол под ногами стал твердым, колени начали болеть. Медленно поднялся я и удрученно поплелся прочь из школы, в общежитие.
Ночной аромат цветущего жасмина наполнял воздух. Трава под моими ногами была мокрой от утренней росы. Из кустов раздался одинокий крик козодоя, а в отдалении - низкий гудок дизеля. Луна скользнула за темное облако - точно обольстительная женщина, исчезнувшая за дверью своей квартиры. Аромат жасмина и гардений витал в прохладном ночном воздухе, и уличные фонари мигали, когда пальмовые листья, раскачиваемые порывами ветра, заслоняли их свет. Я был одинок в этом раю Божьем.
Бесшумно проскользнув в общежитие, я ощупью пробрался к своей койке и улегся, подложив руки под голову. «Господи! - всхлипнул я и почувствовал, как горячие слезы навернулись мне на глаза и побежали по щекам. - Я целую неделю молил Тебя, но Ты не откликнулся. Я плохой. Я знаю, почему Ты не наполнил меня Твоей силой: я недостаточно хорош для Тебя. Вроде белой вороны среди остальных. Даже не умею обращаться с ножом и вилкой. Плохо читаю, медленно думаю и не успеваю за другими. Все, что я умею, - это жить в банде. Тут мне не место. Я погряз в грехах. Я хочу быть хорошим - но не могу без Твоего Духа, а Ты не даешь мне Его, потому что я недостаточно хорош...».
В моей памяти встал образ старой комнаты на Форт-Грин-Плэйс, и я невольно содрогнулся: «Я не хочу туда возвращаться, Господи, но и здесь оставаться не могу. Все здешние ребята и девочки такие набожные и святые, а я грязный и грешный. Я всегда чувствую, когда занимаю не свое место. Завтра я вернусь обратно...» - с этими мыслями я повернулся на живот и уснул беспокойным сном.
На следующий день после уроков я вернулся в общежитие и принялся собирать вещи. У меня созрел план: бежать из школы и добраться домой автостопом. Оставаться здесь было бессмысленно. Так я сидел, погрузившись в размышления, но ход моих мыслей был прерван приходом одного из однокашников:
- О, Никки! Тебя-то я и искал!
«А я тебя как раз меньше всего хотел видеть», - подумал я про себя.
- Слушай, Никки! - радостно продолжал он. - Мы проводим библейский урок и службу в помещении миссии на бульваре Гуава. Я был хотел, чтобы ты сходил туда со мной.
