Дальше медлить не могу. Аккуратно продвигаюсь вдоль стенки к переулку, не выпуская из вида мужчину. Он делает шаг вперёд.
– Стоять! – кричу.
Нервы на пределе. От перевозбуждения теряю контроль, и мужчина пользуется ситуацией: делает резкий выпад вперёд, задирая мою руку с оружием вверх, лишая возможности спустить курок.
Моё тело впечатывается в бронежилет, выбивая воздух из лёгких. Мужчина слишком крепко сжимает мою талию, ещё чуть-чуть и косточки начнут хрустеть. Воздуха не хватает. Делаю попытку отодвинуться, чтобы впустить в лёгкие необходимый кислород. Только все мои попытки тщетны: кулачки вбиваются в жилет, лишь причиняя боль костяшкам рук.
Я никогда не считала себя хрупкой, во мне шестьдесят килограмм, но на фоне этого мужчины я выгляжу мелкой букашкой. Он очень крупный, а жилет лишь придаёт объём и без того могучему телу.
– Анемия, значит? – шепчет в губы мужчина, опаляя своим мятно-горьким дыханием.
А меня охватывает шок! Не может быть! Это он?! Это Вектор! Всматриваюсь в глаза: карие омуты затягивают.
– Больше не зли меня…Анюта, – предупреждает мужчина, ослабляя хватку.
Делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие жизнью.
– Она здесь! Вектор поймал её! – слышу довольно молодой голос.
На его крик сбегается отряд СБР.
– Мышка в клетке, – слышу комментарий одного из мужчин.
– Хантер, на пару слов, – обращается Вектор к мужчине, выпуская меня из своих тисков.
– Надень на неё наручники и веди к машине, – отдаёт приказ молодому мужчине тот самый Хантер.
Мои руки стягивают холодные браслеты. Мужчина резко дёргает наручники на себя, от чего оковы больно впиваются в мои запястья.
– Ауч, – с губ слетает протест.
– Молчи, – толкает в спину мужчина.
Его резкий толчок сбивает с ног, от чего я лечу вниз прямо на асфальт. Выставляю руки вперёд, защищая лицо от падения.
– Чёрт!
Ладони опаляет боль. Опираюсь на локти в попытке встать. Только мои планы нарушает мужская нога, которая придавила меня обратно к земле. От ситуации хочется расплакаться, чтоб навзрыд, громко. Сейчас себя становится особенно жалко. Так хочется, чтобы кто-то прижал к себе, пожалел. Но рассчитывать приходится только на себя.
Давление на пояснице резко ослабевает, и чьи-то сильные руки поднимают меня на ноги. Вектор окидывает меня взглядом, переключаясь на моего конвоира:
– У тебя есть запасные ноги? – грозно нависает Вектор над ним.
– А чё такого?! Ей всё равно недолго осталось, – слышу комментарий своего обидчика.
– Пойдём, – обращается ко мне Вектор.
– Эй, вообще-то мне приказали её доставить в машину! – снова вмешивается молодой мужчина.
– Не беси, Малой, – грозно рыкает Вектор.
Видимо, у них какие-то тёрки между собой.
Мы идём по направлению к бару, рядом припаркованы служебные машины СБР. Чувствую на себе осуждающие взгляды коллег.
К моему удивлению, мужчина ведёт меня не к служебным машинам, а к своему внедорожнику, открывая передо мной пассажирскую дверь. На секунду замираю, вспоминая про свой конфликт с его «танком»: мне проблематично забраться в него.
Перевожу взгляд на Вектора. Сейчас его лицо не скрыто балаклавой, но всё равно прочесть его выражение не получается: одна маска сменилась другой. Что же скрывает эта суровая маска и крепость мужского тела?
Только при дневном свете могу рассмотреть его внимательнее: взрослый мужчина с лёгкой тёмной щетиной и чертовски подозрительным взглядом.
Его суровый вид не располагает к общению. Но этого и не требуется, мужчина считывает моё выражение, которое умоляет о помощи. Вектор подходит почти вплотную, фиксируя руки на моей талии. Пять секунд – полёт нормальный.
Меня накрывает дежавю. Снова этот салон. Снова этот горьковато-мятный запах. И вновь этот суровый мужчина, рядом с которым чувствую вязкий страх.
– Астина Анна Андреевна, двадцать шесть лет. Не замужем, детей нет. Судимости нет…Пока нет. Работала экологом. В настоящее время работает официанткой в баре. Я ничего не забыл? – чеканит Вектор.
Когда мы ехали в машине, мужчина всё время молчал, изредка кидая на меня недовольный взгляд.
Меня привели в допросную комнату с тем самым зеркалом Гезелла: находясь в комнате, я не вижу, кто скрывается по ту сторону стекла.
Чувствую себя серийным убийцей, не иначе.
– Ты год скрывалась от государства. Как давно ты переехали в наш город?
– Почти сразу, как только время моей жизни подошло к концу.
– Но ты всё ещё жива…Ты в курсе, какое наказание следует за бегство от государства?
– Да, – вздыхаю.
– Что ж, это хорошо.
– Прочти и поставь свою подпись внизу, – протягивает мужчина протокол.
Я не спешу, вчитываюсь в каждое предложение, ища двойной подтекст, который часто используют в таких случаях, как мой.
К счастью, бумага не скрывает ничего страшного. В шапке общая информация обо мне: имя, место работы, настоящий адрес проживания. Обычный протокол с перечнем вопросов, которые мне ранее задавал мужчина.
Ставлю свою подпись. Перевожу взгляд на стёртые ладони. Мои руки до сих пор в наручниках, которые уже порядком поднадоели. Чувствую лёгкий дискомфорт от трения кожи о металл.
