Тем временем пацан прибежал обратно, что-то сказал близнецам, получил монетку и снова куда-то умчался. Приятели пошептались, и один из них решительным шагом направился в чайную. Войдя, он подошёл к продавцу, о чём-то с ним переговорил, и не менее решительно подошёл к Мите. Уселся напротив, упершись ладонями в столешницу.
— Я тебя за стол не приглашал, — спокойно сказал Бейлин, бросая окурок в тарелку, служившую пепельницей.
— Слышь, дядя, откуда лошадка у тебя? — парень сжал край доски, мышцы на руках напряглись буграми.
Митя обвёл зал взглядом, немногочисленные едоки уткнулись в свои тарелки и стопки, не поднимая глаз.
— Утром сегодня купил, в Александровске, у ханурика одного. Низкий такой, волосы тёмные, под левым глазом бородавка, шапку любит на пол кидать. Ещё вопросы есть?
— И почём купил?
— Сто двадцать.
— Богато живёшь, — парень пригладил вихры, замолчал, глядя в окно.
Там к его приятелю прибавились ещё двое, на взгляд Бейлина — деловые. Один из них заглянул в повозку и отпрянул — прямо перед его носом лязгнули зубы добермана. Собака, увидев, что больше чужак внутрь не лезет, снова улеглась, примостив морду на лапы.
— Как его зовут-то? — спросил Митя.
— Кого?
— Да ханурика этого, что я описал.
— Сидорка, а что?
— Да мнится мне, что этот Сидорка у вас кобылу-то увёл, а мне подсунул.
— Ага, так и есть, — парень важно кивнул в сторону окна, — только не у нас, а у Трофимыча, а он, понимаешь, не любит этого, прямо спит плохо. Так ты давай того, вертай обратно.
Митя поднялся, взялся за саквояж. Выхода, на его взгляд, было три.
Первое — перестрелять всех к чёртовой матери. Он всегда держал в пистолете полную обойму, плюс один патрон в патроннике, значит, как минимум шестерых положит сразу, а потом, пользуясь суматохой, достанет маузер, это ещё плюс десять выстрелов. Придётся вывести из строя всех, кто вмешается, а потом удирать. На такой лошади, которую ему подсунул конокрад, это будет трудно, к тому же он уже сказал, куда едет, и наверняка за ним пошлют кого-то вдогонку.
Второе — позвать милицию, достать удостоверение Липшица, отнять повозку, точнее реквизировать. Против ГПУ тут у деловых кишка тонка, место бойкое, значит, и блюстителей правопорядка больше. Только тогда о том, что Липшиц восстал из мёртвых, вскоре узнают.
Бейлин кинул на прилавок три рубля, забрал кусок мяса, завёрнутый в бумагу, не обращая внимания на парня, следующего по пятам, вышел из чайной, остановился около коновязи.
— Ты что ли Трофимыч? — спросил он у одного из деловых, того, что постарше, лысого и со шрамом на щеке, в кожаной куртке с меховым подбоем и стоптанных офицерских сапогах.
— Ну я.
— Даю червонец.
— Эта, Трофимыч, я выяснил всё, ему Сидорка кобылу продал, — вставил своё близнец, — за двенадцать червонцев. Говорил же, вчера вертелся, сволочь, надо было его…
— Цыц, — нервно сказал лысый, — а ты, мил человек, за что червонец платишь?
— Я купил лошадь, чтобы до нужного места доехать, — объяснил Бейлин, — правду говорите, или нет, не у вас покупал, значит, и спрашивать не с вас буду. Но если твой человек меня отвезёт, отдам тебе червонец за хлопоты, лошадку он обратно пригонит. Зачем мне лишняя обуза. Иначе получите повозку через два дня, а уж там разберёмся.
Деловой посмотрел на Митю оценивающе, потом на товарища, рябого низенького мужика в штиблетах с гамашами, дождался кивка, цокнул языком.
— Двоих возьмёшь.
— За один червонец — хоть десятерых, только спереди. А задняя лавка наша с собачкой, туда пусть не лезут.
— Сговорились. А куда собрался, коли не секрет?
— Какой секрет, до Дятлово мне надо добраться, там кое-что взять, а потом, — тут Митя вспомнил то, что говорила девушка-подавальщица, — в Камышинку отвезти, в обратный путь, там и заночую. Груз тяжёлый, как раз твои ребята подмогут, за червонец, а я не буду спорить насчёт лошадки. Как говорится, и вашим, и нашим, с Сидоркой этим потом разберусь.
— Да у него в кармане вошь повесилась, — заржал второй близнец, но под взглядом лысого заткнулся.
Трофимыч отошёл со своим рябым приятелем чуть дальше, они пошептались, потом подозвали одного из парней, того, что к Бейлину подходил, наконец лысый сказал:
— Вы двое, едете с ним, смотрите, чтобы не дурили, вели себя пристойно. И ты, товарищ-барин, держи себя с пониманием, ребята молодые, горячие, сиди себе спокойно и собачку гладь.
Местные блатные развернулись, и не прощаясь, ушли, причём рябой, шёл первым, а Трофимыч чуть ли не семенил за ним. Близнецы залезли на облучок, перед этим продемонстрировав Мите револьверы под куртками, доберман к новым пассажирам отнёсся спокойно.
