Узнал я также потом, что как раз в то самое время, когда увидел я равнину Кашгара и восхищался видом цели моих скитаний, отряд красноармейцев по моим горячим следам достиг Торугарта. Очевидно, ЧК напала на мой след, однако слишком поздно! Я уже пересекал границу в местах столь далёких, что все властители земные не могли меня узреть. Удача на гране чуда сопутствовала мне на всём пути бегства моего от большевиков.
Спуск бы очень крут; нам даже приходилось спешиваться и вести лошадей в поводу, что было не просто. Скалы являли собой хаотично наваленные сланцы. Тут и там находились клочки свежей зелёной травки, проросшей среди камней, тут же виднелись немногочисленные цветки белых и розовато-лиловых примул. В русле ручья нашелся клочок зелени с превосходным источником чистой прозрачной воды, где мы остановились, дабы отдохнуть, поесть, подкормить лошадей и дождаться вечера для дальнейшего пути вниз по теснине под покровом темноты.
Ночь была столь темна, что я не видел ушей своего коня. Я даже не пытался им управлять, а просто удерживал на случай, если споткнется. Можно было понять, что мы передвигались то по камням, то по рыхлому гравию, что с шумом катился под копытами, то по мягкому песку меж каких-то кустарников. Иногда спускались очень круто, видимо по краю пропасти, ибо грохот потревоженных камней слышался долго, будто сыпались они именно в пропасть. Иной раз поднимались по крутому откосу, потом снова спускались почти отвесно, так что приходилось удерживаться в седле, дабы не вывести коня из равновесия и не рухнуть с ним на пару в пропасть.
Двигаясь таким образом, удалось миновать поселение киргизов, которые здесь уже были не нашим народом, а китайскими подданными. Слышен был неистовый лай собак, очевидно, нас учуявших; но поскольку киргизские собаки обычно лают непрерывно всю ночь напролёт, что ставится им в заслугу как собакам сторожевым, на нас никто не обратил внимания.
На таких крутых спусках всё зависит от крепости лошадиных ног, и всё, что требуется от всадника, это держаться в седле, а остальное надо предоставить лошади, однако по-прежнему следует быть начеку, дабы не рухнуть вместе с лошадью и т. п. Мой провожатый впервые очутился на этой дороге, но сумел отыскать путь превосходно благодаря зрению своему, подобному зрению рыси. И он ещё хотел съесть глаза ворона, чтобы улучшить его более!
Мы продолжали спускаться всё ниже и, наконец, достигли каменистого русла реки, каковое в дальнейшем пришлось постоянно пересекать с одного берега на другой в обход крупных каменных глыб. Становилось душно и очень жарко; не было ни намёка на дуновение ветра, и воздух исходил от скал как от печки. В тот вечер я подъел остатки окорока и был томим жаждою. Кроме того, я слишком тепло был одет для данной местности. В конце концов, стоял уже июль месяц, а это самая жаркая пора в Кашгарии. А ведь ещё утром, там, среди вечных снегов, я совершенно замерзал даже в моих плотных одеждах. Пить хотелось невыносимо, горло и рот были иссушены жаждою, нутро горело огнём. Но, несмотря на то, что копыта наших лошадей то и дело ступали по воде, я не поддавался искушению, хорошо зная, как опасно пить воду из неизвестного источника.
Наконец стало понемногу светать; я мог различить очертания гор на фоне неба, а справа обозначились неясные тени как будто огромных тополей.
– Это теснина Урта-Су, – пояснил Турсум-бей. – Как раз тут выходит дорога из Урта-Бель и перевала Терек. Я знаю её хорошо. Теперь давай поедем быстрее, чтоб миновать Абдуллу ещё до рассвета.
Теснина сузилась, и вновь стало темно. Вскоре Турсум-бей произнес:
– Вот наступает самое опасное. Стены тесны и отвесны, их нельзя объехать. Китайские часовые дежурят день и ночь; всё равно мы прорвёмся, иншалла (если будет угодно Аллаху).
Вскоре справа я заметил тёмную массу какой-то стены, а слева захрапел и посторонился верблюд, который, видимо, стоял на дороге. Из темноты, неистово лая, выскочила свора собак, и голос китайца выкрикнул нечто, означавшее, вероятно, «Кто там идёт?» Я остолбенел. В тот же момент другая свора собак вырвалась из темноты и набросилась на первую. Разверзся сущий ад, и китайский страж что-то вновь заорал, но на сей раз иным голосом, видимо, проклиная собак. Весь этот шум отменно замаскировал наше передвижение и… хвала Всевышнему! Опасность была позади!
Было уже совсем светло, когда мы выехали на пустынную равнину. По обе стороны от нас возвышались ряды небольших холмов. При дневном свете можно было видеть, что вода в реке полна грязи, и я вынужден был терпеть бушевавшую во мне жажду, пока мы не достигли ручья, где вода была хоть и мутной, но достаточно свежей и холодной. Здесь Турсум-бей наполнил свой
