Мы въехали в ворота нового караван-сарая, стоявшего в стороне от дороги (вероятно, притона контрабандистов), где нас ждал заслуженный отдых в чистой и просторной чайхане. Шел седьмой день с тех пор, как мы выехали из Ат-Баши, а последний этап с предыдущего вечера мы проехали за четырнадцать часов без спешивания, так что отдых мы заслужили. Комнаты были отличными. Стены обвешаны панелями из материала с красивым голубым рисунком, в нишах изящные фарфоровые чашки и тарелки разных цветов. Все носило печать чистоты и порядка, даже изысканности, очень разительно отличаясь от зловонных притонов, которые в Семиречье называют домами отдыха. Я не чувствовал себя изнуренным долгой поездкой, но отчаянно хотелось пить и выспаться, и поэтому после бесчисленных стаканов чая я крепко заснул благословенным сном человека, освобожденного от острого беспокойства и пребывающего в сознании достигнутой цели.
Проснулись мы около двух часов ночи, выпили ещё чаю и снова двинулись в путь. Было уже светло, когда миновали оазис и оказались на той же горной дороге, по которой проезжали вчера. И снова это был узкий коридор, похожий на вчерашний, только еще более извилистый и такой длинный, что показался беспредельным.
Наконец он вывел нас на равнину Кашгара, сиявшую под утренним солнечным светом, к этой массе зеленых садов и полей, через которые пролегал наш путь. Он был окаймлен тенистыми ивами и вязами, а по обеим сторонам тянулись ряды местных ферм, садов, магазинчиков и кладбищ с древними
Как только дорога вышла на открытое пространство, нашему взору представилась величественная картина Памирских гор. Они вздымались прямо над равниной, казалось, вертикально своею серой массой на огромную высоту; высоко в небе, над уровнем облаков, возвышались блестящие снежные вершины хребта. Это невольно напомнило мне строки Лермонтова о вершине Казбека, которые осмелюсь перефразировать и перевести так:
Однако явившаяся панорама, в сущности, даже намного грандиознее и внушительнее, чем вид кавказского великана Казбека, который намного ниже Конгура. Немного найдётся мест на земле, где можно увидеть гору, поднимающуюся на высоту более семи тысяч метров прямо над окружающей равниной и видимую целиком от основания до самой вершины. Такую дивную картину можно увидеть в Кашгаре, правда, не очень часто. Только весной и летом, да иногда в ранние утренние часы Памирские горы можно лицезреть во всем своем величии и великолепной красоте. В остальное время они скрыты завесой из пыльной дымки, которая почти постоянно висит над равниною Кашгара. Здесь можно месяцами жить и не подозревать о присутствии этих гигантов. Ещё реже, на самом деле крайне редко, случаются дни, когда на далеком-далеком юге можно различить ледовые пики самого Кунь-Луня, едва отличимые от облаков.
Теперь повсюду можно было видеть спокойный и мирный труд людей, равно изобилие благ земных. Какой контраст с «дивным царством трудящихся масс», покинутым мною! На лицах прохожих не было того выражения нервозности и угнетения, которое отмечалось у простых жителей по ту сторону Тянь-Шаня. Здесь люди были веселы и приятно улыбались, хотя при китайском правительстве здешний край отнюдь не был беззаботной Аркадией(180). Я пребывал теперь в европейском костюме, и со всех сторон спрашивали, кто мы и откуда, предлагали фрукты, булочки и холодное питьё. Китайцев не наблюдалось; как и в Туркестане, население состояло преимущественно из сартов.
