Долгая череда бессонных ночей и невозможность нормально спать днем меня изрядно утомили – спать хотелось отчаянно. То и дело я начинал дремать, и мне казалось, что падаю с седла. Иногда я просыпался с трепетом, удивляясь, когда и как я свалился, как долго находился в дремоте. Эта невозможность видеть, куда мы движемся, сделала меня сонным, каким я не был никогда. Тщетно старался я заполнить свой рассудок чем-то вроде медитации, вспоминая о давнем прошлом, сконцентрировать мысли на каком-нибудь предмете и тем самым перебороть сон. Но не преуспел. Наконец стало светать, я стал различать окружающее, и мне несколько полегчало.
Вскоре мы въехали в рощу иссохших деревьев возле старого мазара. Внезапно Турсум-бей резко повернул назад, приник к седлу и, показав мне знак пальцем на губах, быстро скользнул в узкую лощину сбоку. Мы проскочили мимо опасного места, ибо похоже было, что почти вплотную подъехали прямо к тому патрулю, о котором нас предупреждал киргиз.
Примерно в миле Турсум-бей остановил свою лошадь и воскликнул: «Отсель, слава Аллаху, миновали мы всех стражников, и путь на Кашгар свободен!» – и он разразился веселой песней, впервые за время пути. Теперь мы пребывали в самом радостном расположении духа. Я испытал огромное облегчение, ибо мои острые тревоги остались позади. На этот раз я должен был добраться до Кашгара.
Мы выехали на широкую плоскую, покрытую гравием равнину, совершенно сухую и почти полностью покрытую пустынными растениями, такими как верблюжья колючка (
Слева от нас, на востоке, у самого горизонта возвышались отдельные, очень высокие, крутые горы необычного очертания – то были высоты в устье Терека. Равнина равномерно поднималась к югу, и мы незаметно вышли на абсолютно бесплодное обширное пространство, сложенное из пластов серого и желтоватого песчаника с прослоями мергелей. Строение этих песчаников, их внешний вид, форма выветривания под действием пустынных ветров – все это живо напомнило мне точно такую же свиту (толщу) в Ферганской области на берегу Сырдарьи, недалеко от села Наукат, где за прошедшие годы я обнаружил очень интересное месторождение самородной меди, из которой был получен химически чистый металл высокого качества. Таковое сходство отложений и очертаний местностей было поразительным и ещё больше усиливалось из-за наличия тонкого слоя гальки на вершинах холмов, равно скудностью растительности, которая состояла, в обоих случаях, из
Далее пошли слои конгломератов, образовавших довольно высокий, крутой, сильно размытый обрыв. Тропа вошла в длинную извилистую теснину с почти отвесными стенами. Я въезжал в свою обетованную землю через этот странный, почти что подземный коридор. Местами встречались боковые каньоны, в которых я мог видеть фантастические очертания арок, пещер, гротов, колонн и т. д. – формы так называемой вертикальной эрозии пустыни.
Наконец это темное и мрачное ущелье резко оборвалось, и перед моими глазами развернулась ярко освещенная южным солнцем картина оазиса и… тут мне померещилось, что я вновь очутился в Фергане! Все до мелочей было точно таким же, как в Фергане, которую я так хорошо знал. Раскинулись поля
