Беглец в просторах Средней Азии полностью

Юлдаш трудился с масловыжималкой, а Акбар продавал масло на базаре, собирая при этом сведения о движении вооружённых частей Красных. Вечером все собирались в доме, когда готовился вечерний аш, то есть обед. Под этим названием подразумевался плов. Но это было не то изысканное блюдо, что обычно готовится во времена благополучные; сейчас в рис добавлялись лишь крошечные кусочки сушёного мяса, да присутствовало всегдашнее хлопковое масло. Семейство обедало в другой комнате, но Акбар делил трапезу со мной. Посреди пола стелилась скатерть, небольшая и не очень чистая, на ней и раскладывался аш. Но вот что портило мой аппетит, так это манера Акбара брать пищу руками, что, впрочем, свойственно всем сартам: пальцами он брал щепотку горячего риса, отжимал и замешивал в плотный комок, а затем уже отправлял в рот. Поначалу я разделял всю порцию пищи пополам, и каждый ел свою долю, но позже мне удалось обеспечиться отдельной тарелкой. А дабы не огорчить Акбара, я объяснил ему, что наша вера разрешает нам принимать пищу только из отдельной посуды. В сущности, так оно и было принято у старообрядцев, иначе – староверов, каковыми являлись мои предки. Во время моих скитаний подобный приём избавлял меня не раз от необходимости есть из одной посуды с местными, а употреблять отдельную свою – важное санитарное правило в Средней Азии, где часто мыться не принято.

Когда Акбару хотелось уважить какой-либо женщине в семье, он звал её в комнату. Скромно сняв свою обувь у двери, та подходила босиком, приседала на колени и широко раскрывала рот. Акбар же любезно помещал туда щепотку плова. Чаще всего такой чести удостаивалась Тата-джан. Если в плове попадалась кость, то Акбар сначала тщательно срезал с неё мясо и съедал его, потом передавал кость женщинам, а те, обглодав, отдавали детям. Иной раз Акбар кидал кость собаке, жалкому существу, постоянной жертве всяческих гонений и пинков. Сарты не любят собак, веря, что их присутствие отваживает Ангела-хранителя. А вот кошек, напротив, любят. Впрочем, однажды, это обстоятельство хозяйской кошке вовсе не помогло: Камар-джан как-то сидела, лаская кошку на своих коленях, но тут вдруг по какому-то поводу повздорила с Акбаром, да так, что в сердцах швырнула кошку прямо в мужа. Он же ухватил животное прямо на лету и оным, как плёткой, отхлестал жену по физиономии. Кот, обидевшись, стремглав пустился наутёк и несколько дней не появлялся в доме.

После обеда Акбар сообщил новость. Рассказывали, что в горах произошла битва между большевиками и белыми, о безуспешной атаке красных на позиции белых, сопровождавшейся большими потерями, об их трусости и жестокости по отношению к беззащитному местному населению. Красноармейцы грабили кишлаки, угоняли скот, лошадей, отбирали муку, одежду и обувь, уводили с собой девочек и молодых женщин, из коих некоторых потом убивали. Население пребывало в отчаянии и было исполнено ненависти к большевикам.

Мы часто слышали похоронный звон, доносившийся из расположенной неподалёку русской деревни. Это хоронили жителей, которые были мобилизованы Советской властью и убиты в сражениях с белыми. Вообще же надо иметь в виду, что рассказы местных жителей часто приукрашались с чисто восточной фантазией.

Вечером после ужина, когда Акбар удалялся в свою комнату, вокруг очага собирались погреться жёны, старший сын и прочие дети. Завязывалась беседа на разные темы. Юлдаш больше говорил о своих приключениях на охоте и о разных достопримечательностях в горах, где он побывал. А женщины задавали мне всякие вопросы, весьма характерные для их образа мыслей.

«Когда англичане придут в Туркестан?» – «А когда они придут, то всё ли будет как прежде?»

– «Появится ли снова набивной ситец на базаре?» – «А нитки с иголками на базаре будут?»

– «А где сейчас Ак Паша (Белый Царь)?» – «А сколько сейчас часов длится день и сколько ночь?» – «А сколько дней до Рамазан Байрама?» – “Что больше, Ташкент или Москва? Москва или Россия?» – «Как русские обращаются к Богу – Ты или Вы?» и т. д. И если мне удавалось удовлетворить их любопытство, они отвечали комплиментом вроде «Какой вы умный! Вы знаете всё!»

Юлдаш, бывало, рассказывал мне, как он однажды подстрелил в горах двух огромных кабанов, выдру и «дикого человека». Когда же я выразил сомнение в том, что в нашей части света таковой вид существует, он принимался тщательно описывать его внешность. Похоже, это был медведь, местные жители часто называют его «диким человеком». Действительно, туша медведя со снятой шкурой, покрытая слоем белого жира, поразительно похожа на человека, особенно, если медведь – самка.