Ворон даже не обращал внимания на идущего впереди путника. Так, иногда поглядывал. Но тот все же привлек наемника — острый взор Ворона подсказал ему, что человек впереди, во-первых, женщина, а во-вторых, идет без сопровождения. Можно было подумать на селянку, но той не было бы причины идти здесь. Тем более до Роздона было полтора суток пути, а до ближайшей деревни — полдня. Не могла же селянка ночью зачем-то уйти из дома и теперь возвращаться или вовсе путешествовать из города, ночуя в лесу. Селяне если и выбирались из родных мест, так вместе, и чаще всего — мужчины. А тут женщина, одна. Да и плащ ее явно не для села…
Когда Ворон приблизился к ней, женщина вдруг покачнулась и упала — ничего удивительного! За ночь из-за ливня все дороги развезло, и теперь даже выносливому оборотню было тяжеловато было идти по грязи. Как истинный мужчина, он деликатно подхватил женщину под локоток и неожиданно понял, почему ее фигура не давала ему покоя.
— Ты?!
— Ты?! — эхом отозвалась Агнет, пытаясь выдернуть руку. Так как Ворон тут же перестал ее держать, она не рассчитала силу и улетела в грязь. Наемник посмотрел на нее, как на самое дурное предзнаменование. Если бы сейчас на дорогу выскочил отряд демонов, он бы так не разозлился.
— Ты, — обреченно повторил Ворон, а потом накинулся на поднимающуюся из грязи девушку: — Что ты тут делаешь?! Я ясно сказал, сидеть в городе! Зачем ты пошла одна? До Рестании ходят торговые караваны, тебя, мага, подвез бы любой!
— Мне не нравилось, как они на меня смотрели, — высокомерно отрезала Агнет. Это звучало бы красиво, если бы она сейчас не стояла вся по уши в грязи. — Я решила, что справлюсь одна.
— Одна ты только можешь умереть, — огрызнулся Ворон. — Куда ты вообще идешь? Рестания в противоположной стороне!
— Ничего подобного! Рестания на северо-западе от Роздона.
— Тебе не смущает, что эта дорога на юго-восток от Роздона? — язвительно поинтересовался Ворон. — Во-он, смотри! Солнце встает. Сама определишь остальные стороны?
Агнет тут же надулась, опустив глаза.
— Так, сейчас разворачиваешься и идешь обратно, — приказал Ворон. — В Роздоне перестаешь воротить нос и просишься к одному из купцов. Поняла?
— Я не могу, — плаксивым голосом ответила Агнет, шмыгая. — Я устала.
Ворон окинул взглядом ее тщедушную фигурку. Девушка, и правда, едва стояла на ногах. Вот нужна она ему? Нет, абсолютно нет! Но то ли привычка заботится об этой дуре, то ли совесть, периодически просыпающаяся ото сна цинизма, не позволяли ему просто пойти дальше, оставив Агнет позади. Наконец Ворон смог прийти к компромиссу с самим собой и провозгласил:
— Доведу тебя до деревни, здесь недалеко. Там, у селян, отдохнешь, а потом с кем-нибудь вернешься в город. Они часто должны ездить, у Роздона активная торговля с окружающими деревнями. Поняла меня? — В последний вопрос он подпустил угрозы.
Агнет робко кивнула. На нее было жалко смотреть, но Ворона ее вид не растрогал — сама виновата. Он схватил ее за запястье и поволок. Уже через десяток метров она запротестовала:
— Я не могу так быстро! Отпусти!
— Не ной, — огрызнулся злой Ворон. — Сейчас я тебя отпущу, а через пару шагов ты полетишь в грязь.
— Тогда иди медленнее.
— Если мы будем идти медленнее, мы никогда не дойдем.
— А если будем идти также, то мы точно не дойдем, потому что я свалюсь.
— Как же ты меня достала, — пробормотал себе под нос Ворон, но скорость сбавил.
Вопреки мрачным прогнозам наемника, до деревни они добрались как раз к полудню. К тому моменту Агнет окончательно выдохлась — последние пару часов пути Ворон серьезно опасался, что ему придется тащить на себе ослабевшую девчонку. К счастью, такие жертвы все же не потребовались, и Агнет дошла сама.
Село было настолько большим, что даже имело свое название, начерченное на прибитой к столбу доске: "Утки".
— Ну хоть не Озерная, — проворчал Ворон, вспоминая самые "оригинальные" название деревень, встречавшиеся ему.
— Что ты сегодня такой злой?
— Тебя встретил! И не лезь ко мне, скажи спасибо, что не бросил в грязи, где тебе самое место!
Агнет прожгла его взглядом, но так, как сил ей недоставало даже для того, чтобы стоять, она промолчала.
В Утках их встретили хорошо — убить сразу не попытались, хотя на Ворона смотрели с любопытством. Иногда он даже не знал, что хуже: открытая враждебность, потому что его приняли за демона или еще какую-то нечисть, или липкий мерзкий интерес к уроду, который отличается от всех них.
